Робин уже открыла рот, чтобы извиниться, но, подняв глаза, заглянула в знакомые тёмно-синие глаза из своих снов.
— Привет, — Дейв улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё подкосились ноги.
— Привет, — выдохнула она, слишком растерянная, чтобы придумать что-нибудь остроумное. Он был так близко, что она буквально чувствовала его тепло. Слышала терпкий запах его лосьона «Брют». Видела лёгкую щетину.
Пирс Броснан этому парню в подмётки не годился.
Он оглядел переполненный бар.
— Если ты ищешь свою подругу, она ушла около часа назад.
— Подругу?
— Высокая, длинноногая блондинка. Как её зовут… Дана?
Она сообразила не сразу. Потом кивнула.
— А, Донна. Вот засада. — Щёлкнула пальцами. — Хотела с ней пересечься.
Конечно, не признается же, что пришла сюда посмотреть на него, насладиться музыкой, и попускать мечтательные слюнки.
— Засада? — усмехнулся он. — Давненько не слышал это слово.
— Оставайся рядом, услышишь ещё кучу слов, которые никто не использует.
Он хмыкнул и губы растянулись озорной улыбке.
— Это приглашение?
Впервые за долгое время Робин вспыхнула. Растерянная, горячая, взволнованная… Молчала.
Где твоё красноречие, Робин?
С тем же успехом можно было спросить, где её здравый смысл. Ответ один — отсутствует.
«Точнее и не скажешь!»
Она тряхнула головой, пытаясь придумать ответ. Но в голове было пусто. Совершенно.
«Проклятье!».
— Думаю, мне пора.
«Трусиха!»
«Заткнись. Я не могу с ним разговаривать».
«А ты пробовала?»
— Ты одна? — спросил он.
— Ага.
— А машина где?
— У дома. Я пешком пришла.
Он с недоверием прищурился:
— Серьёзно?
— Это недалеко. Минут двадцать отсюда.
Он ткнул пальцем в ухо, словно недослышал.
— Девочка, из какого ты века, если гуляешь ночью по городу одна в таком виде, надеясь вернутся домой целой и невредимой?
Робин скрестила руки на груди.
— Знаешь, папа, я уже большая. Даже сама завязываю шнурки и могу жевать жвачку одновременно.
— Да, но сколько таких «взрослых девочек» вчера вечером оказались в морге?
Это остудило её пыл.
— Я всё равно собиралась домой. Провожу тебя, — сказал он.
Она замерла не веря своим ушам — не ослышалась ли?
— Ты хочешь меня проводить? — спросила она ели сглотнув
Он пожал плечами:
— Не бойся, Маленькая Красная Шапочка, я не Большой Злой Волк. Со мной ты в безопасности.
Робин чувствовала, что эта сказка братьев Гримм для неё не страшна. Дейв её не тронит.
Вот только, сердце и душа её в будут опасности. Это точно.
— Конечно. Хотя, подозреваю, это же говорили и те парни, после которых девочки оказались в морге.
Он рассмеялся, попрощался с барменом и открыл перед ней дверь. Такой галантности она давно не встречала.
Любая девушка к таком может быстро привыкнуть.
Минуты шли в тишине, нарушаемой только шумом проезжающих машин.
— Я люблю ночь.
— Я тоже, — кивнула она. — Даже в детстве я проверяла, как долго смогу не уснуть. — Она мысленно вернулась в те беззаботные дни. — У нас в гостиной было огромное панорамное окно, и я, свернувшись калачиком на диване, просто наблюдая за луной на небе.
— Ах, значит ты не Красная Шапочка, а богиня Луны.
— Возможно. А ты?
— Я точно не богиня.
Она рассмеялась.
— Даже не сомневаюсь.
Он вдруг посерьёзнел.
— Я нечасто выглядывал в окна после наступления темноты.
— Почему?
— Брат в детстве сказал, что если выглянешь в окно ночью, увидишь дьявола.
Она ушам своим не поверила.
— Что?
— Да. И я дурак, пытаясь доказать обратное выглянул… и увидел дьявола.
Робин оступился.
— Что?
— Да, брат подговорил своего друга Юджина спрятаться в кустах в маске.
Она рассмеялась.
— Нет он не мог так поступить.
— Ещё как мог!
— Невероятно!
— О нет, это ерунда по сравнению с поджогом дома.
— Что?!
— В восемь лет я проснулся от шёпота: «Я дьявол».
— Опять твой брат?
Он кивнул.
— Спросоня я не понял, что это он. Придурок зажёг спичку, я испугался, ударил его — и спичка упала на кровать.
В голове не укладывалось, что это правда.
— Боже! И что сделали ваши родители?
— Выбили из него всю дурь.
Она звонко рассмеялась и он вместе с ней.
— Полагаю, дьявол больше не возвращался в твой дом после этого? — От смеха на глаза навернулись слёзы и она их быстро смахнула. — И, чем он занимается сейчас?
— Пожарный.
Она рассмеялась ещё сильнее, пока не поняла, что он не шутит.
— Серьёзно?
— Ага. Из пиромана — в пожарные. Лучше, чем поджигатель, как говорят родители. Они им гордятся.
— А ты?
Он пожал плечами:
— Мой девиз: каждому своё.
Робин улыбнулась.
— Мой тоже! Не привычно слышать его от кого-то другого.
— Да, нужно таких как мы побольше.
Робин фыркнула.
— Я тоже так считаю, но мои коллеги утверждают, что и одной меня — выше крыши.
— Почему?
Она пожала плечами:
— Думают, я болтушка.
— Это правда?
— Смотря, кого спросить.
Он засмеялся.
— Ты изучала философию?
— С чего ты взял?
— Только философ может так красиво уводить разговор в сторону. Последний раз я в универе с таким столкнулся на риторике.
— А ты зачем пошёл на неё?
— Думал, легче, чем матанализ.
— А по итогу?
— Ну… через четыре недели я перевёлся с риторики еле дотянув до среднего бала, а по математическому анализу получил высший бал, вынужден признать — ошибся.
— А! Плавали знаем.
— Тоже отличница по матанализу?