Я радовался тому, что моя душа освободилась наконец от некогда порабощавших ее сентиментальных призраков. Теперь все разговоры о чувствах только раздражали меня, я брезгливо полагал, что излишняя чувствительность есть не что иное, как показатель душевного нездоровья. И если порой доводилось мне видеть человека в состоянии, в котором сам я девять лет назад панически покидал Дели, я был готов расхохотаться ему в лицо. Adolescent[51] — вот как называл я подобных слюнтяев. Взаимное влечение мужчины и женщины? Но ведь это что-то случайное, преходящее! Наблюдая любовь в жизни, я видел в ней нечто банальное, обыденное, заурядное, не имеющее само по себе никакого смысла и являющееся лишь исполнением одного из элементарнейших законов жизни, прозаическим удовлетворением телесной или, в лучшем случае, духовной жажды. В большинстве случаев она не содержала в себе ничего индивидуального, характерного, «особенного», а без этого story никак не вытанцовывался. Вот когда приобретший публичную известность любовный роман порождал на международной или по меньшей мере на государственной арене некоторое брожение, или, еще лучше, он являлся началом, закваской для каких-то других, значительных событий, из которых и мог сложиться story в действительном его смысле, вроде, скажем, интимной истории английской принцессы Маргарет или юного наследника японского микадо, — тут разговор был иной! Впрочем, порой можно было снизойти и до «обычной» любовной истории, если она вдруг приобретала скандальную пикантность — scandal value…
Увы! Покуда я обзаводился сим многополезным опытом, в висках густо засеребрилась седина, диоптрии моих очков возросли на несколько единиц, а пальцы — от бесконечного курения «Чар Минара»[52] — не то что пожелтели, но чуть ли даже не обуглились. Зато теперь я мог гордиться тем, что принадлежу к разряду самых бывалых, самых прожженных лакхнауских журналистов…
— Ну, — сказал Харбанс, взглянув на меня сквозь дымок, поднимавшийся от наших кофейных чашек.
— Ну? — ответил я в тон ему, тоже глядя на него сквозь пелену пара.
— Твой «один человек» так и не явился?
— Да, что-то не видно.
— Может, пойдем?
— Нет, подождем еще.
