Закончив столь скрупулезное исследование в своей «лаборатории», Харбанс в течение нескольких дней размышляет над его результатами. Ему начинает казаться, что он, пожалуй, и в самом деле требует от жизни больше, чем имеет на то прав. Нилима уже выбрала свой путь, а он все еще блуждает в тумане. Требования Нилимы определенны и ясны, его желания расплывчаты и беспредметны. Вправе ли он предписывать кому-то принести в жертву определенное ради неопределенного? Разве не ощущал он всегда неясности собственных целей? Разве не надеялся он добиться осуществления их именно с помощью Нилимы? Зачем же ставить препятствия на ее пути, не лучше ли оказать ей теперь всемерную поддержку и найти в этом собственное духовное удовлетворение? Какой эгоизм — требовать жертвы от Нилимы! Разве не следует ему совершить ту самую жертву, какую он ждет от нее?..
И в тот первый ясный день, когда солнечные лучи, прорезав туман, ласково осветили склоны холма, на котором они жили, в душе его созрело окончательное решение, — чего бы это ему ни стоило, он станет верной опорой для Нилимы. Он забудет о себе, и пусть ярко заблещет талант Нилимы!..
С этого дня начинается новая полоса в их жизни. Нилима безоговорочно вступает в труппу Умадатты, Харбанс берет на себя обязанности администратора, и они отправляются в Европу на гастроли. Париж, Мадрид, опять Париж, затем Бонн, Женева, Берн, а оттуда дорога лежит в Западный Берлин…
