Кирилл говорит. — Если мы берём в теорию то что мы все персонажи книги, то очевидно что миров не множество, а всего один, одна земля. А так как мы все русские, то очевидно что и автор русский. Из этого следует, что чтобы узнать чья версия реальности настоящая и то откуда автор который нас пишет, нужно выяснить какая из версий реальности правдоподобней всего. Первым из реальности мы выписываем Егора и его мир. Серьезно, Россия в которой в 20 веке каждый исторический перелом делал все хуже и хуже. Очевидно что его история выдумка. Революция, маньяки у власти, застой культуры потому что власть взяли какие–то уголовники, кровавая баня второй мировой, развал СССР и социальная катастрофа 90-тых. Население всего 140 миллионов. Границы России откатились к размерам 17 века. Очевидно что это неправда. Если мы персонажи, то твой мир создан как злая карикатура на реальность.
— Хотя история моего мира для меня родная и понятная, но я не могу отказать в логике твоих размышлений. Мой мир и правда звучит как черная сказка.
Кирилл отхлебнул чая, поправил волосы и продолжил увлекательную беседу.
— Следующая в списки Марина. У нее наоборот в мире все хорошо, даже слишком. Метабароны? Луна? Супертехнологии? У нее одной мир вышел к звездам и начал колонизацию других планет. Выглядит все как дешевый научно фантастический рассказ. Слабо верится. Выписываем Маринку и ее мир из реальности.
Женщина в ответ только хмыкнула в знак согласия. — Справедливо
— На третьем месте по неправдоподобности, наш принц. — Кирилл перевел взгляд на Мишу, а Миша с интересом наблюдал за ремесленником. Он знал какие слова сейчас будут произнесены, потому что и сам уже давно о этом думал.
— Чудом спавшийся царская семья, восстановления контроля над армией. А потом вторая мировая и атомное уничтожения населения Британии. Звучит эпично, круто, пафосно. Прямо как будто со страниц книги. Ты и твой мир выписаны из реальности.
— Остались только двоя, ты и я. — Сказал Артем.
— Тут я должен признать что моя версия реальности на 4 месте. Государство родившееся в горниле гражданской войны и которое должно было пойти по пути мира Егора, но спасено заговором офицеров и революционеров внутри партии. Звучит как остросюжетный исторический политический роман. Только ещё попаданцев в ЦК партии не хватает.
Новый глоток чая.
— И в конце у нас остаётся Артёмка, с его нормальным, абсолютно не примечательным миром. Не геноцидов, не фантастики, не драмы. Обычное нормальное развитие. То что и должно быть. После гражданки власть взяли республиканцы, построили нормальное государство и жили спокойно.
Артем говорит. — Значит будем считать мой мир настоящим, если берём за правду что мы персонажи книги?
Марина закинув в рот печеньку и говорит.
— Это вполне резонно, плюс возможно ты прототип автора. Каждый писатель старается заложить себя в персонажах. Мы вчетвером имеем слишком вычурные профессии по сравнению с тобой. Лунный спецназовец, принц разведчик, культуролог и скульптор. Что это вообще за работы такие? Скульптор вообще настоящая работа? А вот физик ядерщик хоть редкая профессия, но вполне нормальная. Плюс после попадания, ты получил специализацию маг. Все главные герои становятся магами в таких книгах.
Кирилл улыбнулся. — А ты войн, а все войны тупы как пробки!
Женщина кивнула. — В этом и проблема, я не вписываюсь в классический стереотип. Войн с высшим образованием, дающей фору в интеллекте всем остальным.
— Для начало нужно понять что среди нас вообще нет тупых. Мы все тут умники. — Заметил Миша.
Егор берет слово. — Господа, очевидно же что мы просто деконструкция жанра. Если мы персонажи книги, то автор взял самые избитые характеры и поставил их с ног на голову. Войн интеллектуал, по моему забавно. Маг с депрессией. Единственная девушка в команде каннибал–масон. Принц шпионов. Ремесленник который не чёрта не понимает в механики и постоянно использующий подсказки местных. Культуролог–биолог. Господи, да мы уморительная команда. Я бы сам так написал, будь писателем.
Кирилл спрашивает.
— Значит сейчас мы кувалдой ломаем 4 стену?
— Ну если автор описывает эту беседу, то да, ломаем. — Ответил Егор.
Кирилл разворачивается к стене и резко делает ей «БУ!».
— Что, страшно читатели? — Спросил он в пустоту.
— Ты же знаешь что повествование может вести не из–за стены за твоей спиной, а от лица одного из нас? Или вообще не вестись в данный момент.
— Это на тот случай если мы не в книги, а манге, аниме или фильме. Эх, представьте, мы гг в огромной серии книг. Миллионные тиражи, фанаты, косплей, фанарты, теории.
— А так же порно фанфики, и фанфики где всех нас шиппирят в разных комбинациях. — съязвила Марина.
— Много томов и огромная франшиза подразумевает большое количество разных сюжетных поворотов и развития персонажей. А также боль, превозмогания, отчаяние, предательство и полный набор слезовыжимательных инструментов. Если мы в начале огромной книжной серии, то впереди у нас очень много веселия. — Сказал Михаил, на что Кирилл парировал.
