— Тогда женщина.
— В каком смысле?
— С женщиной ты можешь жить в мире иллюзий, но в действительности в мире мужчины нет ничего более настоящего, чем женщина, которая трезво смотрит на жизнь.
Я улыбнулась, положив свою руку на его. Ожидание всей моей жизни — момент, когда я буду счастлива. Момент, когда моя семья будет рядом, любимый мужчина не сможет отвести взор, а самое большое сокровище, смотря на меня, будет улыбаться.
— Когда мы начали спать вместе, я и понятия не имела, что ты станешь еще и моим другом, Майкл Вудс. Что ты делаешь сегодня вечером?
— Ты же не разговариваешь со мной.
— А я с тобой и не разговаривать хочу.
Все чаще и чаще я вспоминала свое детство. Вспоминала свою мать, и каким ребенком я была. Отец. Мне всегда его хотелось. Хотелось того, к кому я смогу обратиться за помощью, кто защитит меня от себя самой и будет рядом, несмотря ни на что. Но со временем ты понимаешь, что не всем так везет. Любовь, как ракушка. Думаем, что слышим море, а это наша кровь, и если бы мы чаще прислушивались к нашему сердцу, возможно, слышали бы не только его стук, как жизненно-необходимого органа, но и его советы, которые всегда были самыми правильными.
***
— Стейси, иди к себе в комнату!
— Мамочка…
— Иди к себе в комнату!
Потом я получила пощечину от матери и снова увидела пьяную физиономию отца. Нормальное детство, нормальная жизнь, счастливые года студенчества — все это не про меня. Я была несчастным ребенком и никогда не любила помещение, которое, по воле судьбы, стало моим домом. Раньше я ненавидела каждую минуту своей жизни. Сейчас я все чаще и чаще прокручивала моменты в своей памяти о своих родителях, и понятия не имела, где сейчас один из них. Согласно искусству войны, главное знать врага. Но что если я сама себе враг?
***
Четыре часа утра. Я держала Эстель на руках, крепко прижимая к себе. Она плохо спала этой ночью, и я пыталась каждую секунду быть с ней. Я забросила чертову работу и не отвечала на звонки друзей последние два дня, пытаясь быть той матерью, которой не хватало мне.
— Почему ты не в постели?
— Тсс, — прошептала я, не оборачиваясь. — Она только уснула.
Майкл не ушел, а наоборот, сел в кресло рядом и показал мне жестом, чтобы я отдала ему ребенка. Я так и сделала, а после села на пол, смотря на свою семью.
— Мне не нравится этот дом.
— Ну тогда давай его изменим, — я промолчала. — Что происходит, Стейси?
— Не знаю.
— Знаешь.
— Мне не нравится этот дом.
— Мы его поменяем.
— Я не знаю, какой жизнью живу, Майкл. Иногда мне трудно.
— Когда на улице падает дождь, он меня успокаивает, — прошептал он, целуя нашего ребенка в лоб.
— Я хочу мстить. Во мне столько ненависти, что иногда я боюсь сама себя. И еще я не хочу, чтобы мои сны сбывались.
— Почему?
— Чаще всего мне снятся кошмары.
— Ты часто разочаровывалась в своих родителях?
— Мое максимальное разочарование, наверное, было уже в роддоме.
За годы работы у меня были свои рычаги давления, и я часто давила на самые больные места. Каким бы человек не был беспечным, он всегда будет боятся потерять родных, и самое страшное — своих детей.
На следующий день я пришла домой к детективу, ребенка которого несколько лет назад посадила за решетку. Не скажу, что ни за что, но он, скорее, сидит за ошибки своего отца, нежели свои.
— Что тебе нужно? — спросил он, как только я вошла в дом, который был пуст и пропах алкоголем и сигаретами. — Ты сделала достаточно.
— Сегодня я сделала больше, чем достаточно, — ответила я, сильнее сжимая ключи от машины в руке. — Мне нужна услуга.
— Проваливай!
— Не забывай о том, что только я могу вытащить твоего сына из места отдыха.
— Что я должен сделать?
— Мне нужна вся информация об этом человеке, — отдала я фото мужа Долорес. — Нужно знать, когда он ест, где бывает, и сколько ударов в минуту стучит его сердце.
— Ты же знаешь, что это невозможно.
— Возможно, — скрестила я руки на груди. — Каждый раз, когда думаешь об этом, вспоминай своего ребенка, и я уверена, что ты сможешь перевернуть мир.
— Зачем ты давишь на самое больное?
— Я знаю, что важно.
Затем я вышла из дома, села в машину и направилась в офис. Эстель была с Майклом, и я хотела сделать то, что и должна, чтобы жить дальше. Чтобы Долорес смогла жить дальше, даже ненавидя меня.
Наблюдать за внешним миром интересно. Смотреть, как люди живут собственными жизнями, не подозревая, что в столько всего делается без их ведома. Мне нужно сбежать. Мне нужна эта возможность в жизни. Майкл. Я устала от его постоянного общества. Я так редко бываю одна, но постоянно одинока, хоть и, казалось бы, как человек, у которого столько друзей, может быть одинок? Но это истина и правило жизни. Я могу рассказать, что чувствую, но какой в этом смысл, если меня никто не поймет? Эмили и Донна живут своими жизнями, Долорес в попытке найти своего мужа, которого я ищу в попытке убить, Эбби ждет ребенка от случайной ночи, а Ева… В мире столько фальши, что мы перестали верить даже в доброту близких. И даже не знаю, что грустнее в жизни — то, что мне не давали шанса или то, что я даже не пыталась найти что-то другое, и им воспользоваться.
