— Да, но мне не хватает деталей, — показал он мне фото на телефоне.
Я посмотрела на фото и сделала вид, что понимаю его. У меня был подозреваемый, и, более того, я была уверена, что права. Получив несколько месяцев назад анализ из лаборатории по делу, в котором был замешан муж Долорес, я знала, что только он использует смесь нитрата аммиака, хлористый калий и порошок алюминия.
Я направилась в свою машину, но не стала заводить. Я не могла допустить, чтобы он появился в жизни Долорес. Снова. Учитывая, скольких людей я потеряла, мои друзья — это моя семья. И я защищу их любой ценой, даже если придется убить самого родного человека для одной из них. Телефон зазвонил, и на экране появился незнакомый номер. Я сняла трубку и почувствовала влажные ладони. Интуиция подсказывала мне, что он знает. Он знал, что я иду за ним, и я знала, что он сделает следующий шаг.
— Знаешь, реанимация помогает лишь в 7 % случаев. И ты боролась, даже когда все перестали. Даже когда твоё сердце было в крови твоей матери.
Я сделала несколько вдохов и слушала голос Джейса, который был острым и холодным, как нож.
— Ты знаешь, что я слежу за тобой, и знаешь, что, если об этом узнает Долорес, она никогда не примет тебя, и это причинит тебе самую страшную боль, Джейс. Что бы ты ни говорил, все, что ты делаешь, это ради нее, — отвечала я спокойно. — Сначала, возможно, чтобы защитить, а потом, потому что тебе понравилось. Ты считаешь, что делаешь все в её имя, только правда в том, что ей плевать.
— Заткнись, — крикнул он. — Думаешь, я не выдержу?
— О, думаю выдержишь. Но нельзя быть одновременно двумя людьми.
— Не рискуй, Стейси Фостер. У тебя есть дочь, и она еще слишком мала.
Я бросила трубку, и как только собиралась свернуть и поехать к Майклу, зазвонил мой телефон, и я увидела имя Долорес на экране. Я сделала несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться.
— Приезжай ко мне, — всего лишь сказала она. — Срочно.
Я уже была готова к крикам и ненависти с ее стороны, но она встретила меня с бокалом вина, и я уловила аромат духов Евы. Да, тут определённо был девичник, и совсем никакой драмы, как я себе представляла.
— Внутри тебя мой ребенок, — услышала я голос Адама.
— Непривычно? — засмеялась Донна.
— Да. Он шевельнулся. Ребенок шевельнулся.
— Дай мне руку.
— Ты уверена? — осторожно сделал он, как сказала его невеста.
— Он пока что не кусается.
— Боже, это невероятно.
Адам смотрел на нее с обожанием, и, встав в дверях, я увидела всех членов семьи. Я увидела свою дочь, и она, словно почувствовав меня, сказала «мама». Все радовались и праздновали, и, просканировав помещение, я поняла, что Адам и Донна поженились. Боже, они поженились, а я и не знала. Эмили также беременна, а я ни разу ей не перезвонила. Мой ребенок, моя дочь, ждёт отца, который, несмотря на свои недостатки, был лучшим отцом, которого можно желать. А я была лишь агентом ФБР, ужасной семьей и матерью. Боже, я настолько зациклена на мире криминалистики, что теряю собственную жизнь.
— Ну здравствуйте, мисс Фостер, — сказала Эбби. — Не ожидали?
— Я поздравляю вас, — подошла я к Донне и Адаму, обнимая их. — Поздравляю дважды.
— Спасибо, — ответили они в унисон. — Рада, что ты тут.
Затем я подошла к своей дочери и сильно сжала в объятьях. Мой ребенок. Боже, как она пахла. Ее вещи пахли такой нежностью и любовью. Она положила ручки мне на грудь, и я поцеловала их. Как я ее любила. Кто-то сказал, что нас может многое изменить, но наше начало и конец в семье. Только теперь я начала понимать, во скольких вещах я виновата, и что за все наши грехи страдают наши дети. Я больше не верила, что все случается по воли судьбы. Ничего не происходит просто так. Все — наш выбор. Точнее, неправильный выбор.
— Привет, моя радость, — целовала я ее личико. — Ты так подросла.
— Ты не видела ее всего день, — сказал Майкл.
— Но она все равно подросла.
Я смотрела на свою семью и понимала, что день ото дня я снова возвращаюсь в пропасть. Меня словно засасывает, и я чувствую страх. Да, всю жизнь я чувствовала злость, ненависть, обиду, презрение и жажду жить, а теперь все, что поглощает меня — страх. И он поглощает меня без остатка. И даже, когда я отключаю голову, чтобы просто почувствовать, то чувствую себя лишь идиотом, и ничего не выходит за границы этого.
— Теперь футбол будет лишь в следующем году, — сказал Майкл. — И я снова буду проводить время с Эс.
Я посмотрела на него, и все засмеялись.
— Я что-то не то сказал?
— Не важно, — все еще смеялся Адам. — Просто извинись и скажи, что тебе жаль.
— А потом помой посуду, — добавил Брайан, целуя Эмили в висок.
— Вы знаете, что я люблю вас всех, — сделала я безразличный вид. — Но прямо сейчас мне хочется любить вас издалека и на огромном расстоянии.
— Тяжелый день? — сочувственно спросила Эмили.
— Тяжелая жизнь.
