Уведомление пришло мне на телефон от Адама, в котором говорилось приехать в его прошлый дом. Я сказала об этом Майклу, и он лишь качнул головой и, нажав кнопку на телефоне, сделал так, что через несколько минут прибыла машина, и мы, спустившись вниз, сели в нее и тронулись с места.
— Как ты думаешь, в чем дело? — спросил Майкл.
— Я не знаю, — покачала я головой. — Но я верю Адаму.
— Я думаю, что вы просто поражены одинаковым недугом, — показал он кавычки в воздухе. — И только поэтому вы оба понимаете друг друга.
— А с тобой? — посмотрела я на Майкла. — А с тобой мы понимаем друг друга?
— А мы с тобой, как футбольные комментаторы, в идеале для меня, — увидела я проблеск улыбки на его лице. — Идет игра. И чтобы не происходило во время нее, не имеет значения. Просто в конце мы оба говорим, что вот такая вот игра, — пожал он плечами. — И только мы оба знаем, сколько дерьма пришлось вытерпеть, чтобы услышать свисток, говорящий всем, что уже конец и можно расслабиться.
— Но все это оставляет послевкусие.
— А так и должно быть. Только представь себе, что ты что-то делаешь, с кем-то общаешься или целуешь меня и после не чувствуешь ничего. Ни радости, ни злости, ни обиды, ни изумления. Ни-че-го, — сказал он по слогам. — Какой смысл во всем этом? Ведь на самом деле самое важное — это именно послевкусие.
И больше до конца поездки мы не проронили ни слова, и Майкл держал меня за руку. Приехав, он помог мне выйти, и когда я набрала номер Адама, услышала шаги из заднего двора, и он махнул нам рукой.
— Их трое, — сказал Адам, закуривая сигарету. — Но в каждой группе есть иерархия. Альфа, так же преданный альфе, и третий, может быть просто пешкой, и вообще ничего не знать о конечном результате или об исходе действий двух предыдущих субъектов.
— Да, — сосредоточилась я на экранах. — Но, когда иерархия группы начнет разваливаться, пострадает самый слабый, как и жертвы, которые у них уже есть. Эти люди всегда попадают под перекрестный огонь.
— Но у них никого нет, — возразил Майкл. — Мы всех увезли. Никто из нас не знает, где они. Мы все можем за себя постоять.
— Кроме Долорес, — впервые высказался Брайан. — Проблема в Долорес. Она не будет и не захочет защищаться. Она уйдет с Джейсом, даже если это будет стоить ей жизни.
— Черт возьми, я не понимаю, что она в нем нашла, — открыла я его фото со слежки на экранах. — Конечно фильмы, музыка и страсть выращивают определенные надежды на секс и отношения, но на самом деле такие парни безнадежны, когда дело доходит до женского оргазма.
— Что ты имеешь ввиду? — засмеялся Майкл.
— Они были так молоды, когда поженились. И в такие года они учатся всему лишь при просмотре порно, где цель — работа на камеру, и всем приходится притворяться и в чувствах, и в оргазме.
— А вдруг после он понял, что она для него весь чертов мир, — смотрел на меня Майкл. — И однажды в два часа ночи он не стал звонить и говорить об этом, зная, что она крепко спит, но потом утром стоял у ее окон и наконец признался в этом ей и самому себе.
— Да ладно, — вели мы уже перепалку. — Спустя какое-то время, парень, который не видел в своей жизни ничего кроме насилия, понял, что в этой девушке все, чего ему раньше не хватало. Глаза, в которые он мог смотреть вечно, — изобразила я кавычки в воздухе, говоря с ноткой сарказма. — И руки ее, лежащие на его шее, наполняли его жалкую жизнь смыслом. И смех ему тоже нравился, когда он пытался шутить неумело, и все, что было связано с ней, стало домом.
— Почему ты настолько цинична, Эс? — в замешательстве смотрел он на меня. — Просто иногда люди любят друг друга, и им обоим дико приятно это осознавать. Не всех передергивает от объятий, и после они хотят остаться друг с другом навсегда.
— Может потому, что мы редко можем позволить себе, чтобы из-под ног уходила земля?
— Ты говоришь о них или о нас?
— Без разницы, — отмахнулась я. — Просто кажется, что все эти моменты из фильмов, когда женщина переводит взгляд на губы и медленно приближается, и они оба не в силах сопротивляться — чушь. Полная херня. Настоящее, оно здесь. Не в фильмах, книгах, музыке и даже порно, как считают как мужчины, так и женщины. Мужчины в своем большинстве думают, что секс — это и есть любовь, а женщины — так это, что после секса они обязательно поженятся и будут жить долго и счастливо.
Я смотрела в омут голубых глаз и могла поклясться, что не раз замечала, как они искрятся в темноте. Этот цвет глаз Майкла словно вытекал из них, и я, раз за разом ныряя в этот омут все сильнее, чувствовала, что слабею, но в то же время он нравился всему тому, что происходило внутри. Да, именно так. Он нравился моим чертям.
«Я могу без Вас. Я ни девочка, ни женщина, я обхожусь без кукол и без мужчин. Я могу без всего. Но, быть может, впервые я хотела этого не мочь». Марина Цветаева.
