— Что здесь происходит? — недовольным тоном спросил я, глядя на группу мужчин, державших на короткой цепи молодую девчонку в рваной и грязной рубашке.
Жители и гости деревни тоже наблюдали за странной делегацией. Для них наступало веселое время развлечений — я в прошлый свой приезд казнил и наказывал. А тут будущие жертвы сами пришли, да еще и с доказательством своей вины на руках. Рабство у меня запрещено.
— Ваша милость! — упав на колени, завопил самый крепкий на вид мужик, дернув за цепь так, что пленницу швырнуло в дорожную пыль. — Мы из деревни Мелководье, и просим у вас справедливости!
Я убрал руку и, обернувшись на Микаля, кивнул ему на крыльцо.
— Тащите стул, стол, бумагу и ручку.
Народ одобрительно загомонил — не слишком громко, но достаточно, чтобы я уловил, насколько они рады новому развлечению. Очевидно, репутация у меня сложилась интересная, со мной простолюдины все время или узнают что-то новое, или хотя бы веселятся.
Пока Микаль распоряжался, я сошел с крыльца и, осмотрев девушку в пыли, кивнул жителям Мелководья.
— Почему на ней цепь?
— Так, ваша милость, все знают, что лучше доброго железа ничего нет, чтобы ведьму удержать, — ответил он, низко и не слишком уверенно кланяясь. — Вот мы и заковали проклятую! Вы не подумайте, мы же не в рабство ее продавать, а к вам на суд вели.
Отлично, значит, о моем отношении к торговле людьми они прекрасно осведомлены. Уже хорошо, не придется лишний раз об этом напоминать.
— Она не одаренная, значит, не может быть ведьмой, — покачал головой я, протягивая руку стоящей на коленях и молча плачущей пленнице. — Как тебя зовут?
Мужики зароптали уже всерьез. Кажется, не на такой итог они рассчитывали, протащившись с девкой в такую даль. Интересно, а как они вообще поняли, где меня искать-то надо? Или сперва довели ее до города, а потом оттуда сюда пошли?
— Катри… — сипло ответила девушка, с опаской вкладывая свою ладонь в мою руку, — Катриона, ваша милость.
Я кивнул и обернулся к мужикам.
— Итак, сейчас придет кузнец, снимет с нее цепи. А потом мы с вами всеми проведем разъяснительную беседу. Ченгер!
На этот раз демон явился без промедления. Народ отпрянул, а в следующее мгновение кто-то и вовсе бросился прочь — чтобы закрепить эффект, я еще и гончую призвал. Наверное, только Катриона не двинулась с места — ей цепь, все еще сжимаемая в руке мужика, не позволяла убежать.
— А теперь начнем. Итак, — спокойно обернувшись к дрожащему мужику, я кивнул. — Как твое имя и почему ты оболгал эту девушку передо мной?
Карать кого-либо без разбирательства — не наш путь. Конечно, какое-то наказание я им обязательно назначу, но зверствовать не буду. Простолюдинам никто не объясняет, как отличить мага от обычного человека. А ведьмами без дара стать нельзя, даже одержимость требует наличие зачатков способностей в крови.
— Гжегож я, ваша милость, коптильщик из Мелководья, — ответил он. — А девку эту обвинили мы, потому как больше некому колдовством заниматься!
Я взглянул на скрипящего ручкой Микаля. Раз сам я не писал, то это работа ложилась на плечи старосты. Потом я, разумеется, все перепроверю и перепишу начисто, но пока сгодится и так. Отчетность всегда важна, скоро заявятся королевские люди с проверкой, и мне нужно иметь на руках документальное подтверждение каждого устроенного суда.
— Все записал, ваша милость, — сообщил он мне. — Слово в слово.
Я кивнул Ченгеру.
— Сними с нее цепь.
Демон хмыкнул и, вытянув палец с черным когтем, легко провел им по железному ошейнику. Металл порвался, как бумага.
Народ ахнул и на всякий случай отошел — мало ли, сейчас ведьма колдовать станет. Я лишь хмыкнул и вновь обернулся к Гжегожу.
— Почему ты считаешь, что в Мелководье кто-то занимается магией?
Мужик не стал мяться и заговорил, перечисляя козни, которые творила, по мнению деревенских жителей, едва стоящая на ногах Катриона. И чем дольше я слушал, тем больше приходил к мысли, что кто-то в Мелководье действительно колдует. Вот только эта девчонка, оказавшаяся внучкой травницы, не имела с магией ничего общего.
Но список, конечно, впечатлял. Во-первых, по ночам кто-то бродил по деревне, оставляя в грязи следы когтистых лап. Во-вторых, пропадал скот — его не убивали на месте, а уводили в неизвестном направлении, причем так, что даже охотник не мог определить ни как, ни куда исчезали животные.
Про скисшее молоко, неурожай я промолчу — такого в любом поселке хватает, и подозрения у меня не вызвало. А вот неизвестная нечисть, которая бродит по ночам… К тому же от меня не укрылась реакция Ченгера — демон явно представлял, кто это мог быть, так что это не разгулявшаяся фантазия суеверных крестьян, а вполне реальная угроза. Сегодня тварь жрет скот, а завтра перейдет на людей. Мне такого не нужно, а значит, придется ехать и разбираться.
— Хорошо, Гжегож, я тебя понял, — кивнул я, когда тот закончил. — За то, что обвинили девчонку, которая вас же и лечила, я приговариваю вашу деревню выплатить штраф.
