У научно-биологической революции два пути. У Азерски симбиоз компьютер – сознание осуществляется в мозгу, у Координатора – в компьютере. Человеческое начало в Рексе получает максимальное развитие (сильнейший интуитивист). Координатор же превратился в «искусственный интеллект», руководствующийся бесчеловечной логикой. Он стремится к божественной власти. Он желает, оседлав интерстарнет, превратиться в темного бога вечности, светлым ему быть скучно. Поражение на Азере показало, что тело Рекса для него недоступно. Он начинает работы с клоном Рекса, одновременно подготавливая переворот в Империи.
По экранам локаторов металось гравитационное эхо чудовищной силы. Впечатление было такое, что вокруг "Лиловой Звезды" черт знает кто бессмысленно и бессистемно палит в божий свет как в копеечку изо всех мыслимых оружейных систем.
– Во что это мы влипли? – нервно выкрикнул Фетмен в спину пилота, однако у человека, занимавшего пилотское кресло, даже спина выражала полную и совершенную растерянность.
Шип трясло и швыряло так, будто он умудрился затесаться в самую середину свары между парой весьма нехилых эскадр. Ни одно силовое поле вокруг судна не было постоянным, даже гравитационное при всей своей инерционности скакало и дергалось как припадочное. Поля сталкивались друг с другом, предсказать результаты их взаимодействия не смог бы, наверное, сам господь бог. То тут, то там возникали энергетические всплески, от встречи с которыми не поздоровилось бы и дредноуту. Показания на экранах инфоров сменяли друг друга со скоростью, начисто исключавшей их фиксацию нормальным человеческим мозгом, не говоря уж об осмыслении. Компьютер соглашался работать только на степени загрубения показаний, при которой от его работы уже не было никакого проку, так что с управлением кораблем не справились бы, кажется, даже лучшие пространщики Корпуса. В пилотском же кресле находился командор-санатор, который и был, прежде всего, санатором, и лишь "во-вторых" командором.
Прямо по курсу корабля возник чудовищный гравитационный пузырь. На счастье, он схлопнулся раньше, чем "Лиловая Звезда" вляпалась в сферу его притяжения, но и вторичные гармоники взрыва шарахнули по кораблю с устрашающей силой. Антиграв шипа изнемогал от напряжения, и все равно треск шпангоутов корпуса просто заглушил все прочие звуки в рубке – так бывает, когда корабль в горячке боя на полной скорости напарывается на серию гравитационных линз, выпущенных по нему в упор из скорострельной гравипушки. Экраны инфоров "Звезды" на мгновение вообще ослепли, а компьютер завизжал, будто крыса в нежных объятиях скрыпла. По корпусу корабля прокатилась серия чудовищных ударов, как будто некий титан прошелся кувалдой по всем составляющим его трансблокам от носовой рубки до кормовых дюз, причем самый страшный удар пришелся как раз на сегмент рубки. Все вокруг ходило ходуном. Сверху сыпалась какая-то труха и мусор – это на космическом-то корабле санации! – и, вдобавок ко всему, окончательно вырубилось освещение. Эни невольно взвизгнула, но оба ее гвардейца и в этот раз вполне, так сказать, соответствовали. Они немедленно придвинулись к ней вплотную, и каждый со своей стороны успокаивающе положил ей руку на плечо.
Никто еще не сумел оправиться от ужаса, как лейтенант-биопша, на мгновенье исчезнув, все с той же своей стремительной грацией элефанта уже ворвалась обратно в рубку, волоча за шиворот заключенную. В мгновение ока биопша вышвырнула из пилотского кресла бедолагу командор-санатора, плюхнула на его место оконтакторенную сучку и, наложивши ей на затылок свою огромную лапищу, без лишних слов пихнула лицом в экран. И снова, уже в который раз, Фетмен мысленно, причем не без счастливого злорадства, благодарил своих заклятых друзей – сексуально озабоченного придурка Старкоффа и ехидного пакостника Ховрина, только из-за подначек которых ему и пришла в голову мысль назло сделать лейтенант-биопшу вообще начальником своей личной охраны. Ну, где теперь эти половые гиганты, и где он, Дик Фетмен?
Собственно, только благодаря своей новой начальнице охраны Фетмен и сумел избежать судьбы, со всей очевидностью выпавшей, как он полагал, на долю коллег. Останки головорезов Компаний валялись в окрестностях Долины Предков под обломками собственных боевых машин, с них и взятки гладки. Отвечать перед Гнездом за все художества предстояло теперь именно азерскому Совету вкупе с азерской же Экономической Комиссией. Исключение мог составить, разве что, старый лис Бюллер. Хитрый пройдоха так ни разу и не появился на заседаниях после объявления Эни Боди своих полномочий, сказался больным и всячески демонстрировал свою непричастность к "художествам резвливых реформантов".
В неразберихе и панике разгрома, когда все летело кувырком, каждый спасался, как мог. Проклятая интриганка, оказавшаяся – кто бы мог подумать?! – эмиссаром Объединенных Кампаний, перепугалась до одури и принялась рубить концы. Лишь осторожность, хладнокровие и находчивость лейтенант-биопши сумели дать Верховному Санатору шанс на спасение. Да, это были страшные часы. Тем более что эскадра гроссадмирала Хилтибранта отнюдь не спешила на помощь агонизирующему режиму, а все конвертопланы Объединенных Компаний смылись из системы Сола еще до начала военных действий. И ни одна живая душа на свете не смогла бы заранее предсказать, да что там предсказать, и догадку-то правдоподобную высказать, что предпримут дальше этот психопат Рекс и его ненормальная тетушка?
