– Моя мать была магичкой, – призналась Миркула, все так же глядя в сторону, – но недостаточно сильной, чтобы выносить крылатое дитя.
– А твой отец хотел сына, – кивнула я с пониманием и, поддаваясь моменту, взяла ее за руку.
Пальцы Миркулы были холодными и дрожали, но она их не отдернула.
Мы так и сидели какое-то время, молча держась за руки. Она упорно избегала смотреть мне в лицо, а я не спешила ловить ее взгляд. Все было ясно без слов.
Будь мать Миркулы драконицей или имей больше магии, то смогла бы родить сына-дракона. Тогда, возможно, ее отец сочетался бы с ней законным браком или хотя бы ввел своих детей в род, как Драмиэль это сделал со мной.
– Ладно, – первой заговорила Миркула.
Она осторожно освободила пальцы и наконец-то глянула на меня.
– Надеюсь, это останется между нами.
– Можешь не сомневаться.
– И это… я искренне рада за вас с принцем. Вы отличная пара.
Я в ответ рассмеялась:
– Ну, зато теперь ясно, что мир не сошел с ума.
Просто одному чешуйчатому гаду придется кое-что мне объяснить.
***
Айзен, конечно, знал, что я буду не в восторге от его самоуправства. Потому и сбежал, оставив мне только пламенные заверения в своих чувствах. Но во временном штабе сказали, что это вовсе не бегство, а тактическое отступление. То есть у принца был веский повод исчезнуть. Он получил приказ от короля и должен лично доставить Сильхарда в столицу.
Там же, в штабе, я выяснила, что с пленением феникса атака Темных захлебнулась. Когда на Сильхарда надели антимагические кандалы и отрезали ему доступ к силе, артефакты внутри порталов вдруг обесточились. Новые силы не смогли прийти на помощь своему авангарду.
Бой выиграла армия Ленорманна. Оренволд был спасен. Но цена оказалась слишком высокой за кусок болотистой земли с дремучим лесом и разгромленной деревенькой.
На пустыре за деревней лежали погибшие. Молодые вампиры и дроу. Их было больше сотни. Я ходила между телами, каждому вглядывалась в лицо, чтобы запомнить, и меня душили слезы.
Я смотрела на раны и думала: им было больно и страшно. Они все погибли за… что?
За чужие мечты.
Сильхард хотел уничтожить драконов и захватить Ленорманн. Теперь он сломлен и обезоружен, его главный козырь лежит у меня в кармане, а армия наголову разбита. Все его обещания и мечты пошли прахом. Вместе с десятками жизней.
А ведь есть еще пленные! Их тоже немало. Что с ними будет? Зная Ортреда – ничего хорошего.
От этих мыслей хотелось кричать в голос, но я молчала. Знала, что наблюдающие за мной маги и драконы этого не поймут.
Для них здесь лежали враги. А я не воспринимала Темных как врагов, даже после того, как сама чуть не погибла. Ведь недавно я была одной из них. Но узнай об этом хоть кто-то из тех, кто сейчас кланяется мне как супруге наследного принца, меня просто порвут.
– Вам лучше уйти, леди, – сказал, подойдя ко мне, офицер. – Это зрелище не для женских глаз.
– Я учусь на боевого мага, – ответила, справившись с комком в горле.
– Будущей королеве не нужно воевать самой. Для этого у вас есть мы.
– Правда? – я усмехнулась. Усмешка вышла кривой. – А вам не страшно, что однажды вы будете так же лежать?
Я кивнула на мертвого дроу, которому драконий огонь выжег половину лица до самой кости, и сейчас в небо смотрела пустая глазница.
Офицер пожал плечами:
– Это наш долг.
– Ваш долг умереть раньше срока?
– Наш долг сражаться за своего короля.
С моих губ сорвался тихий и злобный смешок:
– Посмотрите на этих несчастных. Где сейчас их король?
Собеседник нахмурился:
– Вы говорите странные вещи, леди. Они, как и мы, давали присягу. Умереть за своего короля – это честь.
– Дурость это! – в сердцах крикнула я. – Ни один король за вас не умрет!
Сжав кулаки, развернулась и быстро направилась прочь. Испугалась, что разревусь прямо у него на глазах.
Мою спину сверлили удивленные взгляды.
К себе в комнату я вернулась в полном раздрае. Почувствовала знакомый мысленный зов и закрылась. Сейчас я была слишком взвинчена, чтобы адекватно разговаривать с Айзеном.
Я любила его. После нашей ночи ощутила это особенно сильно. Но мы слишком разные. Он сын этого мира. Здесь правители с легкостью развязывают войны и отправляют на смерть целые легионы ради того, чтобы увеличить свою империю на лишний камешек или кочку.
А я так не могу. И не смогу. Я хочу домой! К интернету, рилсам, чипсам и безопасности. Хочу забыть все, что здесь видела, и все, что пережила. Как будто ничего не было.
Упав на кровать, уткнулась носом в подушку и разревелась.
Мне было очень плохо. Тело сотрясали глухие рыдания, зубы стучали, руки и ноги дрожали, как в лихорадке. Меня бил озноб.
– Все хорошо, хрусталинка, – меня оторвали от мокрой подушки и обняли знакомые руки, – я здесь, я с тобой.
Воздух наполнился запахом Айзена.
Ничего не видя от слез, я вдохнула его и жадно прижалась к твердой груди. Нашивки на мундире принца царапали мое лицо, но мне было плевать. Я цеплялась за Айзена и ревела в три ручья, судорожно вздрагивая всем телом. А он баюкал меня, прижимая к себе, и тихо шептал:
