– Плачь, плачь, моя милая. Ты и так долго держалась. Я боялся, что будешь носить все в себе. Тебе нужно поплакать, потом станет легче.
Я рыдала больше часа. Промочила принцу одежду насквозь и, кажется, даже сморкалась в его рукав. А когда истерика схлынула, то шмыгнула носом, слегка отодвинулась и взглянула ему в лицо.
Вид у Айзена был измученным, мундир – измятым. Похоже, он не спал с нашей ночи и не переодевался, а сил поддерживать идеальную внешность уже не осталось.
Сердце кольнула жалость. Но я все же ткнула ему в грудь указательным пальцем и заявила с обидой:
– Как ты мог? Кто дал тебе право решать за меня?!
Его брови непонимающе сошлись к переносице:
– Ты о чем?
– Не притворяйся! Ты прекрасно знаешь о чем. Вот об этом!
Я сунула ему под нос запястья с золотыми узорами.
Лицо Айзена посветлело. В глазах сверкнули знакомые огоньки, когда он улыбнулся и притянул меня к себе.
– Ах, вот в чем дело, – услышала я тихий смешок, и горячее дыхание принца прошлось по краю моего уха, вызывая толпы мурашек. – Так это не я. Это все наши драконы.
– То есть ты тут совсем ни при чем? – возмущенно вздохнула я.
– Ну почему? – новый смешок, и коварные губы начали путешествие вниз. – Я, в общем-то, был не против…
Мои возражения перекрыл довольный и томный стон. Кажется, это моя драконица высказала свое веское мнение.
Вот так закончилась практика. Она пошла совсем не по плану, среди защитников Оренволда тоже были потери. Но главное, что все практиканты выжили.
Моих сокурсников из Исткирии отправили прямиком в Академию, где уже полным ходом шло внутреннее расследование. А мы с Миркулой остались в деревне.
Следующие два дня я помогала хоронить погибших. Причем с обеих сторон.
Драконов и магов хоронили с почестями. Вампиров и дроу просто сваливали в ямы. Мне было больно на это смотреть.
Желая хоть как-то успокоить свою совесть, я сходила к окраине леса, нарвала куцых ромашек и стала класть по цветку на грудь каждому Темному. Ленорманнцы смотрели на это с враждебностью и удивлением. Они не понимали смысла моих действий. Даже Айзен спросил, зачем я это делаю. Ведь мертвым уже все равно.
– Раз все равно, то почему вы своих не свалите в общие ямы? – хмуро ответила я.
Он больше не стал задавать вопросов и другим не позволил.
А у меня было чувство, что я хороню своего феникса. Каждый цветок – это перышко из его крыльев. Каждый похороненный Темный – это частичка моей личной Тьмы.
Когда все закончилось, я долго смотрела на вчерашний пустырь, покрытый теперь десятками холмиков. Глаза щипало от слез, но вместе с тем я чувствовала себя так, словно закрыла дверь в свое прошлое. Моя темная сущность осталась там – за этой дверью. Теперь внутри меня горел ровный и сильный драконий огонь.
На следующий день после погребения Айзен сообщил, что мы с ним отправляемся в столицу.
– Твой отец знает? – спросила я, имея в виду обряд Единения.
Он усмехнулся:
– Я не говорил. Но сделать сюрприз вряд ли получится. Наверняка ему уже доложили.
В том, что возле Айзена всегда крутятся королевские шпионы, я даже не сомневалась.
– Ничего, – он обнял меня, – мы справимся. Ты мне веришь?
Я верила, но все равно немного нервничала.
– Теперь ты полноценный дракон, – твердым голосом заверил принц. – Драконица из древнего и уважаемого рода. Ты родишь мне сильных и крылатых детей. Никто не посмеет оспорить мой выбор, даже отец.
Хорошо, если Айзен прав. Но я не забыла угрозы Ортреда. И чем больше о них думала, тем больше росло ощущение, что еще ничего не закончилось.
Дела в Оренволде были закончены. За Миркулой прибыл магистр Рорх и забрал ее в Академию. Я попросила ее передать Драмиэлю маленький сюрприз, не рассказывая, что скрывается за этой просьбой. Для всех светлых магов Глаз Пустоты был бесполезен. Он выглядел и ощущался как крупная бусина из твердого и темного материала. Именно таким он теперь был для меня. Но в руках любого Темного мог стать идеальной маскировкой.
– Только обязательно скажи, что это вещь, о которой мы с ним говорили, – добавила с особым нажимом. Накрыла руку Миркулы с артефактом своими ладонями и посмотрела боевичке в глаза. – Пожалуйста. Это важно!
Она кивнула.
Я отпустила ее с тяжелым сердцем. Не потому что боялась предательства, нет, она сделает, как я попросила. А потому что сердце подсказывало: Глаз Пустоты нельзя брать с собой во дворец.
Наконец мы с Айзеном отправились в столицу.
Нас сопровождал небольшой вооруженный отряд. Как сказал Айзен, это телохранители. Они полагаются мне, как супруге наследного принца, и будут со мной до тех пор, пока я не выберу себе фрейлин из выпускниц Боевого факультета.
– Подумай, кому бы ты без сомнений доверила свою жизнь, – закончил он странным напутствием.
– А моей жизни что-то угрожает? – тут же уточнила я.
– Это просто обычай, – заверил он с мягкой улыбкой.
Но в моей в душе шевельнулось дурное предчувствие. Слишком уж все было спокойно в последние дни. Словно затишье перед бурей.
– Ладно, подумаю, – вздохнула, перебирая в памяти подходящих кандидатур.
