– Не ради тебя Наталья, – сказал он. – Ради себя.
– Где ты устроишься? Скажи мне где.
Обхватив ладонью ее затылок, он притянул девушку для долгого, жгучего поцелуя. Ее рот, такой же жадный, опалял, тело прижималось все сильнее, повторяя все изгибы Викирноффа, так что он скользнул руками вниз по спине до самого низа и приподнял, вжимаясь возбужденной эрекцией в ее пульсирующую сердцевину. Он чувствовал отчаяние, не желал её отпускать. Из-за эмоций ожившего в памяти прошлого и новизны чувств этого мгновения, они были слишком чувствительными. Он не просто хотел погрузиться глубоко-глубоко в нее и там и остаться, он хотел держать ее вечно.
Просто оставаться, слившись воедино. Вдыхать ее, ощущать ее кожу и все ее тело. Это страстное, сильное желание потрясло его до глубины души.
Она любила его рот, вкус, запах, все в нем, особенно то, как он целовал, словно мог поглотить её, и все равно этого было бы мало. Она могла бы целовать его вечно, но солнце поднималось, и он это чувствовал. Еще чуть-чуть и было бы слишком поздно – у них не осталось бы выбора. Возможно, именно на это он и рассчитывал, но Наталья не была готова позволить ему пожертвовать своей силой и энергией. Она вырвалась из его объятий.
– Уходи. Покажи мне место своего будущего отдыха и уходи. Так будет лучше для нас обоих, и ты знаешь это. Я удвою свои охранные меры и буду ждать тебя.
Она знала, что его надо было успокоить, поэтому посмотрела ему в глаза и открыла свой разум, чтобы он видел, что она искренна.
Он показал пещеру с богатой минеральной почвой, что помнил из своего детства. Это было любимое место, хотя довольно отдаленное. Благодаря их слитым воедино разумам, передать координаты было достаточно легко. Он обхватил ладонями ее лицо, а лбом прижался к макушке.
– Не позволяй ничему с тобой случиться.
– Ты о себе позаботься и помни про Короля Троллей. Он жуткий. Я буду очень, очень зла на тебя, если увижу хоть одну новую царапину. – Она погладила его по щеке. Её рука так дрожала, что пришлось спрятать её за спину.
– Пожалуйста, иди, Викирнофф. Ради меня, сейчас же.
Потому что задержись он еще немного, то она бы просто расплакалась, и тогда он бы остался, а она бы испытывала чувство вины и сердилась бы на себя.
– Пожалуйста. Ради меня.
Викирнофф резко повернулся и взмыл в воздух, принимая форму птицы и не обращая внимания на вновь разошедшиеся раны. С неба закапали капельки крови.
Послал он вызов. Настоятельный. Требовательный.
Викирнофф передал Наталье информацию. И сразу же получил впечатление рычания.
Викирнофф прервал связь между ними, не желая спорить. Не было смысла, если он все равно собирался послать ей помощь, невзирая на ее возражения. Он не хотел, чтобы она была одна. У Натальи была ошибочная идея, что ритуальные слова были связывающим заклинанием. И Карпатцы, и волшебники, освоившие силы стихий, привыкли использовать то, что другие называли магией, но слова ритуала единения затрагивали глубинную суть. Ритуал единения, запечатленный в мужчину Карпатца еще до его рождения, гарантировал продолжение их рода.
Он обнаружил, что где-то в глубине, под формой птицы, улыбается. Если работа над отменой связи между ними помогла бы ей пережить часы их разлуки, то он отложит в сторону свои обиды и будет счастлив, что нашлось что-то, что помогло ей отвлечься.
