– Я помню его еще с того раза, когда мы с тобой здесь останавливались, Джубал. Он околачивался в баре. Взгляд у него был такой странный, когда он увидел, как мы заходим, и именно поэтому я его заметила.
– Значит, вы в союзе с вампирами, – сказал Брент, от фанатичной ненависти у него даже лицо перекосилось.
– Прости, дружок, ошибочка вышла. Я убиваю вампиров, а не тусуюсь с ними. Они жуткие маленькие дьяволята и чертовски трудно убиваются. Необходимо обладать правильными навыками…
– Только не надо про огнеметы, Наталья, – простонал Джубал. – Ты на них просто помешалась.
– Это невозможно, мы давно уже вычислили, что вы – вампир.
– Офигеть. Вы даже информацию правильно собрать не можете. Не очень-то умные, да? – спросила Наталья.
– Отойди Наталья, – предупредил Джубал. Ее снова трясло, и он заметил, что ее пальцы изгибаются на манер когтей. – Иди, подыши чуток. Я не могу позволить тебе его застрелить, пока мы не получим информацию.
Он подмигнул ей, хватая Брента за ворот и толкая в кресло.
– Ты не правильно выбрал комнату. У нее тут охрененный арсенал, и она знает, как им пользоваться. Почему вы нацелились на семью Славики?
Наталья прислушивалась, как Джубал допрашивает мужчину только краем уха. Она сосредоточилась на прикосновении к разуму Брента Барстоу, ощущая его по-тигриному. Он провонял фанатизмом.
Всю телепатию, которая у нее была, она использовала, чтобы дотянуться до него.
Она затаила дыхание, ожидая хоть какого-то знака, который бы показал, что он жив и здоров. Ей был нужен его ответ, даже если бы он просто зевнул и снова заснул.
Сначала Наталья его почувствовала. Он ничего не сказал, но в ее разуме появилось его присутствие. А потом по ее заледеневшему телу начало растекаться его тепло. Она ощутила, как он, чтобы быть в курсе произошедшего, вошел в ее воспоминания и мысли. Он потянулся – большой хищник, выпускающий когти и перекатывающий мускулы. В ее разуме отпечаталась четкая картинка. Ее накрыло облегчение. Не просто облегчение.
Пока она тут страдала, он преспокойненько сопел без единой мысли о ней.
Звучало это определенно как выговор, и возникло ощущение обнаженных клыков.