Она получила немедленное впечатление, как смыкаются сильные белые зубы, а также поток очень чувственных картинок.
Она не собиралась признавать, что ее окутала радость или что тепло разлилось по венам.
Она снова обратила внимание на Брента Барстоу. Мужчина провонял страхом и насилием — очень опасная комбинация. Он так и продолжал качать головой и настаивать, что Славика и ее семья якшаются с вампирами, облегчая им возможность завладевать новыми жертвами для пополнения их рядов.
Утомившись от этой противоестественной ненависти и узколобого мышления, она склонилась к нему так, что их лица разделили лишь миллиметры, позволяя тигрице подняться к поверхности, чтобы в ее глазах он увидел жажду убить.
— Ты рассчитываешь, что люди будут вести себя цивилизованно, в то время как ты — не ведешь, но в этот раз, приятель, ты совершил большую ошибку. Когда мои друзья в опасности, я не веду себя цивилизованно.
— Наталья, — вмешался Джубал. — Он фанатичный имбицил. Давай сдадим его властям.
— Если вы, как вы заявляете, убиваете вампиров, — сказал Барстоу, — тогда мы на одной стороне. И в подобных мерах нет никакой необходимости.
Брови Натальи взметнулись вверх.
— Нет необходимости? Когда вы держите в плену мужа и дочь Славики — невинною девочку, которая точно с вампирами не могла иметь ничего общего — связанными в их же собственном доме? Я — не на вашей стороне и никогда не буду.
— В любой войне бывают жертвы. А мы — на войне, — провозгласил Барстоу.
Славика все это время молчала, но тут с ее губ сорвался единственный звук, и он попал прямо в сердце Натальи. Ей захотелось разорвать мужчину на куски. Она уже чувствовала, как ее руки превращаются в когти и изнутри поднимается дикость.
Между ними скользнула Габриэлла, и нежно удержала Наталью за руку.
— Этот мужчина сейчас не представляет для нас проблем. А вот его друзья — да. Наиглавнейший вопрос в данный момент — придумать, как безопасно освободить семью Славики.
— Они в союзе с вампирами, — повторил Барстоу, глядя на Славику. — Вся ее семья тусуется с вампирами.
— Тусуется? Ты только что сказал «тусуется», — повторила Наталья. — Ты хоть представляешь, как глупо звучишь? Вампиры не тусуются. Они вырывают твое горло и выпивают всю кровь до последней капли. Они не тусуются. Откуда только берутся подобные тебе?
Она отвернулась не в силах смотреть на него.
Она могла чувствовать Викирноффа. Он был близко, кормился. И делал это с уважением, даже нежно, а потом убедился, что не взял слишком много крови, и фермер не почувствует головокружение. Ей нравилась эта его черта, этакая старомодная обходительность и забота, которую, казалось, он испытывал по отношению к другим. К ней. Она до боли хотела его увидеть. Себе она внушила, что это только потому, что он умеет читать чужие мысли и вытягивать информацию, а также становиться невидимым.
— У него — нож! — заорал Джубал.
Славика вскрикнула, Габриэлла ахнула. Именно этот звук, такой говорящий в мире Натальи, этот беззвучный «ах» невероятного изумления, вот из-за чего Наталья крутанулась на месте. На нее смотрела Габриэлла — глаза широко распахнуты, кровь отхлынула от лица. Она потянулась к Наталье дрожащей рукой. Почувствовав, что та подает, Наталья подхватила ее и постаралась аккуратно опустить на пол.
Закричала Наталья. Этого не могло произойти. Габриэлла с ее яркой улыбкой и глазами, освещенными разумом. Она даже встала в защитном жесте перед Барстоу, чтобы держать тигрицу от убийства. Это не имело никакого смысла. Никакого. В глубине души она плакала, в то время как ярость вырастала в монстра, ревом требующего выпустить на свободу.
Джубал уже был на полу, сражаясь за нож. Он получил порез на груди, прежде чем прижал запястья Брента и снова и снова ударял ими об пол, заставляя бросить нож.
Подключилась Славика, помогая Наталье уложить Габриэллу на пол, переворачивая ее, чтобы увидеть степень повреждений.
— Он ударил ее ножом несколько раз. — Ее голос сорвался.
— Посмотри на лезвие. Оно зазубренное по самую рукоять.
Наталья посмотрела ей в глаза. И увидела там сожаление. Смирение. Три раза в почки и, как только Габриэлла повернулась, он несколько раз ударил в грудь.
— Я здесь.
Он широким шагом вошел в дверь, высокий и могущественный, окруженный мантией власти и абсолютной уверенности, которые обычно действовали ей на нервы, но от которых сейчас ее затопило облегчение.
Она села на пол, держа в объятиях Габриэллу, пытаясь вместе со Славикой уменьшить поток крови.
Викирнофф дотянулся и свернул Барстоу шею. От хруста сделалось противно до тошноты, но наконец-то он лежал спокойно.
Джубал сполз с мужчины.
— Спаси ее. Я знаю, что ты можешь ее спасти. У нее есть парапсихологические способности. Если необходимо, можешь сделать ее такой же, как ты. — По его лицу скатывались слезы. — Ну почему я его не связал? Я даже не обыскал его, когда отобрал пистолет.
