– Может, мутант, как в Чернобыле?
– Может, но точно монстр какой-то.
Садовников вытащил пистолет. Зашарил взглядом по ближайшим деревьям, прикидывая, откуда сподручнее будет держать оборону.
Гаечка внезапно выругалась.
– Пацаны! Глядите – палка возле кострища! – произнесла она взволнованно. – Ни о ком она не напоминает?
– Костыль! – в один голос проговорили ее сопровождающие.
Садовников сплюнул пересохшим ртом. Теперь его или нашпигуют свинцом по самое «не могу», или же – наоборот. Даже если события будут развиваться по второму варианту, эти бандюганы не упустят возможности взять его за жабры, чтобы потом преподнести Штырю в качестве презента.
– Да! Это я – Костыль! – Садовников стянул с головы оставшиеся бинты. – А вы кого думали здесь встретить? Господина президента?
На той стороне зашушукались. До Садовникова доносились обрывки фраз:
– Резо сказал, башку снимет, если мы его… замочим, значит, по-тихому… Зона не выдаст… а Штырю его палку отдадим…
Спор неожиданно прервала Гаечка.
– Не сметь его убивать! – вскричала она, потом пояснила почти нежно: – Любит он меня.
Садовников затаился. Гаечка, вообще-то, сейчас должна быть в больнице. Филя ведь обещал… Филя много обещал: и что помогут с «экзо» соскочить, и что в Москве пристроят.
Значит, Гаечка не пожелала такой помощи. Значит, выбрала наркоту, Зону и компанию «мичуринских». Что ж, горбатого, как говорится, могила исправит.
– Костыль, выходи! – зазвенел голос Гаечки. – Выходи, дурилка, мы не будем стрелять – отвечаю!
Сталкер выглянул из-за дерева.
Ага, Гаечку сопровождали Кабан и Румын. Оба бандита были воинственными подпевалами Штыря. Оба – при «калашах». С ног до головы – в листве. Очевидно, как и Садовников, они переждали дождь наоборот, зарывшись в перегной, подобно навозным жукам.
– Ты почему не в больнице, Гаечка? – спросил Садовников строгим голосом.
– Да так… Надоели докторишки со своими запретами. – Гаечка задрала рукав футболки: татуировки на плече были заклеены лейкопластырем. – Ты меня подстрелил, солнце!
Садовников указал на зарубцевавшуюся рану на скуле:
– А ты – меня.
Кабан шагнул вперед. Казалось, что от его поступи содрогается земля.
– Штырь тебя на немецкий флаг порвет! Ты попал, фраер! Ты попал, понял? – Он вскинул автомат.
Сталкер отступил за дерево.
– Да уймись ты! – Гаечка ткнула бандита в бок.
Тот злобно хрюкнул и нехотя опустил ствол. Даже с расстояния было заметно, каким пунцовым стало его рыло.
– Костыль! Такое предложение! – Гаечка вышла на середину прогалины, подхватила трость и бросила ее Садовникову. – Ты идешь своей дорогой, а мы – своей. Друг друга не видели, ты понял, Костыль?
Садовников поднял трость.
– Рюкзак отдай мой… – попросил глухо.
– Сам заберешь. – Гаечка попятилась. – Мы уходим. Вы слышали, пацаны? Мы уходим!
Кабан и Румын по очереди выругались, сопровождая тирады жестами. Гаечка бросила на сталкера долгий взгляд, она будто хотела ему что-то сказать, но так и не собралась. Троица исчезла в зарослях.
Садовников выдохнул и опустился на землю. Прижался спиной к побитому пулями дереву. Спина болела, руки и ноги тряслись. В несколько глотков сталкер осушил флягу, но вкуса воды во рту не почувствовал. Сунул в губы сигарету, но, сделав лишь одну затяжку, заперхал, захрипел. Скомкал курево в кулаке и раздраженно бросил.
Эта встреча с Гаечкой – как удар ниже пояса. Садовников успел себя убедить, что позаботился о ее будущем, и что больше они никогда не увидятся. А тут – на тебе! Все вернулось на круги своя.
Хреново, что фляга опустела. Он не рассчитывал на такой расход воды. А ведь это только – половина пути. Причем – в одну сторону. Небольшая заначка, конечно, имелась, но придется жестко экономить.
Или вернуться все-таки на начало пути?
Сталкер выбрался на середину прогалины. Туч словно и не бывало, яркий свет спелого солнца дробился ветвями на косые лучи. В следующий миг Садовников понял, почему под куполом и вообще – в саду стало светлее. Листва, которая раньше действовала на нервы змеиным шипением, была высушена дождем наоборот: она скукожилась, свернулась в трубочки.
«„Трубка“ – есть сосуд истины…» – вновь зашептал в голове голос Старого.
Садовников хлопнул себя по лбу. Затем вынул из рюкзака полуторалитровую баклажку с запасом воды и принялся наполнять флягу. Закончив дело, он забросил рюкзак на спину, посмотрел на усыпанную гильзами прогалину, затем – на заросли, в которых скрылись бандиты, и пошел, сильно хромая, в другую сторону.
Он увидел просвет за стеной аномальной растительности лишь на исходе дня. Пространство по ту сторону ботанического сада было залито вишневым светом заката.
Садовников приободрился. Форсирование дебрей забрало уйму сил. И еще очень не хотелось оставаться на ночевку в этом месте.
Но, уже почти выбравшись наружу, он был вынужден залечь, потому что поблизости оказались старые знакомцы. Сталкера бандиты не заметили, они были заняты выяснением отношений.
– Куда ты, сучильда, нас привела?! – ревел Кабан. – Ты че, на пальцах нас развести собралась?!
– За суку ответишь! – зло прошипела в ответ Гаечка.
