– Я уже извинилась перед его родителями за это, – сказала подруга.
– Что? – удивилась я. – За что ты извинилась? За то, что их пьяный сын испортил твои обои в коридоре?
Эр усмехнулась, и принялась объяснять нам, что сделала это не из-за чувства вины, а из-за чувства некоего долга. И говорила она это так, что ей хотелось верить, даже понимая, что говорит она полнейший бред.
– А у нас кстати обои новые, – улыбнулась она потом. – Приходите посмотреть когда-нибудь.
– Да, – кивнул Фил. – Хорошо.
– Полиция ничего не сказала? – спросила я. – Ну, то есть, как маньяк попал в дом?
– Твой отец думает, что через окно.
– Разве ты не закрыла его?
– Думаешь, я помню? Это такие пустые мелочи, на которые я не обращала внимания всё это время. Да, я закрываю их теперь всегда, но ведь кто-то же мог их открыть.
– И как он узнал? – куда-то в пустоту спросила я.
– Интернет, всемирная паутина, – что-то ответила Эрика. – Я два дня слушала эти догадки. У меня уже болит голова от них.
– Представь, мой отец – шериф, – улыбнулась я. – Каждый день я только их и слушаю.
И мы пошли гулять, стараясь обсуждать что-то другое, кроме ранения Юза. Но это всё были тщетные попытки. Мы каждый и каждый раз возвращались к тому, как подобное вообще могло произойти в доме Хьюзов. Мы строили свои догадки о том, кто мог бы оказаться маньяком (я снова выслушала глупую историю о призраке Самитьера и о психопате из соседнего города). И признаюсь, меня это заинтересовало, но не более чем на один вечер. Когда я вернулась домой и снова услышала болтовню отца за обеднённым столом об уликах, оставленных на паркете, то только того и желала, как быстрее бы уйти в свою комнату, чтобы загрузить себя чем-нибудь другим.
Школу ненадолго закрыли по просьбе полиции. Отец посчитал, что никто из подростков не будет подвержен опасности, если уроки будут отменены хотя бы на неделю – примерно за такое количество времени он планировал поймать преступника.
На четыре дня меня решили отправить к брату в Сиэтл. Точнее, это я решила, что мне уже пора навестить его. Прошёл почти год, как он живёт в большом городе, а я ещё ни разу не видела его комнату в общаге и университет.
Мы приехали с мамой на её разваленной машине, которая среди модных и новых марок большого города казалась совершенно чужой, но саму себя таковой я не ощущала. Выбравшаяся из тихой глубинки, в шумном и живом Сиэтле, я чувствовала себя будто бы своей. Маме такого не удавалось. Я замечала, как ей было слегка неловко, что её машина слишком громко гудит и привлекает к себе внимание горожан.
Мы подъехали к общаге, где жил брат, еле нашли свободную стоянку и под пристальным взглядом охранника вышли из машины. Брэдли встретил нас у самого входа.
– Вы не заблудились? – усмехнулся он.
– С чего бы? – обняла его мама.
– Ты же не умеешь ориентироваться в чужих городах.
– Мы нормально доехали.
– Свернули не туда всего два раза, – усмехнулась я.
Брэдли посмеялся, а мама шутливо закатила глаза.
– Привет, – брат обнял меня. – Как ты?
– Неплохо, – сказала я.
Прежде, чем отправиться к брату, я уже знала, какие вопросы он будет задавать мне, и каждый из них был связан только с убийствами. Вряд ли его бы интересовала моя успеваемость в школе или новые идеи розыгрышей, когда в городе творится сущий хаус.
– Пойдём, – сказала мама Брэду. – Покажешь, как ты здесь обустроился, как поддерживаешь порядок.
– Да, – улыбнулся брат, открывая перед нами с мамой двери в общагу. – Возможно, в моей комнате будет не так чисто. Я делю её со своим одногруппником, который не очень любит порядок.
– Ты мне хочешь сказать, что живёшь, как на помойке?
– Нет, у нас вполне чисто, просто именно сегодня я не мог найти учебник по философии, поэтому разворотил там всё.
Я слегка усмехнулась, а мама улыбнулась Брэдли так, будто только собирается отсчитать его за неопрятность.
Мы поднялись на второй этаж по лестнице, несмотря на то что был лифт, и Брэдли ключом отворил нам двери. Это была небольшая комнатушка на двоих, места было вполне достаточно, стояли два стола, на которых, по-видимому, никто никогда не занимался учёбой, один шкаф со сломанной ручкой, всего одна шторка на комнату, потому что вторая порвалась, и грязный паркет, который никто никогда не мыл.
– Ну ты и грязнуля, – осмотрелась вокруг мама. – Не ожидала, что мой сын может настолько запустить своё жилище.
Я лишь стояла рядом и не понимала, что именно шокировало маму, потому что лично мне не казалась комната брата слишком грязной. Нашей маме было свойственно всегда видеть каждую крупинку пыли и вычислять каждую вещь, что лежит не на своём месте. Она настолько помешалась на порядке, что готова была ругать меня каждый раз, когда я уходила в школу, не заправив кровать, или забывала вымыть за собой тарелку.
– Только не надо нотаций, – попросил Брэд.
