Серега все чаще поглядывает на левый фланг, старается думать об отвлеченном. Был бы жив отец, наверное, тоже в звании был бы. Возраст как у Тарасова, но имел образование, ушел бы в 41-м командиром, как же иначе. Майором был бы уже. Определенно, майором. И какие-нибудь горно-стрелковые части, они по его профессии…
Вот же… ну что они возятся?! Артналет уже кончился, бойцы остынут.
Пехота зашевелилась, неравномерно полезла из траншеи, крик жиденький: то ли «ура», то ли «банзай!» или вообще нехорошее «про маму» – и со ста метров толком не расслышишь.
Немцы немедля огонь открыли, засвистели мины… но тоже так… вполсилы, словно знают, что обман с атакой. Но все же бьют. И ждать больше нечего.
— Давай дымы! – кричит комроты.
Летят из траншеи дымовые шашки, начинает клубиться дым.
— Ро-ооо-та! В атаку! Вперед! – рвет глотку капитан Васюк.
Вот он – момент пехотно-саперно-штурмовой истины. По сути, от того, как встанут, как начнут, зависит почти все.
Выбирается в пелену дымовой завесы саперно-штурмовая, остающаяся резервная группа помогает товарищам: даже по довольно аккуратным немецким ступенькам выбраться наверх в массивном нагруднике, с навешанным снаряжением и боеприпасами не так легко.
И усидеть в траншее легкому, злящемуся капитану Васюку очень сложно. Кираса, автомат, запасной диск, пара гранат и пистолет – вот и все. И ноги не болят, кажется, взлететь на бруствер одним вздохом способен. Но нельзя, нельзя, гвардии ротный не штурмовик…
А хорошо идут бойцы сквозь прорывы дымов – тяжести на плечах будто нет, колебаний нет, не люди – танки двуногие, неяркие, смутные, с лопатами, «кошками», ящиками и мешками за спиной, но ведь прямо танки. Кажется, даже дымная пелена перед ними расступается.
Не цепью, рассредоточенными группами, швыряя вперед новые дымы, но угадывается кто с кем, и узнает их всех ротный даже по навьюченным спинам, даже в химическом тумане фамилию каждого назовет. Хорошо идут, уверенно! И ведь как заговоренные…
Падает кто-то. Немецкий огонь становится плотнее. Но должны успеть штурмовики. Все ж как-то подрастеряны фрицы. На ходу одновременно взмахивают руками – это Эшвин и Хатубов из его группы, бойцы падают – рвутся гранаты в ходе сообщения – и вскакивают штурмовики. Верно – только вперед, каждая секунда важна…
Лупит пулемет с фланга – нервно, но длинно, скороговоркой. Дзот отсечный, не разглядели, прошляпили.
— Тарасов, дзот видишь?!
— Сделаем.
Группа без лишних слов лезет из траншеи. Им помогают остающиеся, комроты и сам упирается каской в зад бойца – подсаживает-выпихивает вверх.
Бегут в оседающий дым не оглядываясь. Верно, чуть правее, во фланг гаду заходить.
Опаздывает Тарасов. С дзотом уже кончили – две группы сразу повернули к пулемету, одна так и вообще удачно, сразу почти с тыла оказалась. До подрывных зарядов дело не дошло, характерные удары – противотанковыми гранатами кончили.
А впереди уже заходились автоматы – уже на вершине наши, за траншею бьются, на обратный склон уходят. Хорош ждать.
— Вперед, братва!
Угол срезали поверху, а дальше по ходу сообщения – он уже проверен – группа Нурина должна на мины проход проверить.
Развеивается наверху дым, но еще дерет горло. Пробегая по ходу сообщения – хорошему, обшитому досками, с частыми зигзагами – Серега мельком глядит на часы. Встали, что ли? Не может быть, чтобы так быстро. А, хрен с ним, потом время пересчитаем.
Дохлый фриц, пулеметная площадка, блиндажи, ефрейтор Харин разглядывает трофейный фонарь.
— Никола, да ты нашел время! – рычит капитан Васюк.
— Так оставили меня. Тут, говорят, стой, страхуй…
— Так чего именно на последний слог напираешь? Не это самое, а наблюдай…
…Немецкое «эн-пэ», стереотруба, хорошо, ценность… дальше… Ой-ой, сколько понакопано…
Обратный склон густо изрыт: блиндажи, пулеметные гнезда, минометные позиции, и ходы, ходы, ходы… словно головоломка какая-то. Но то на первый взгляд, а так ясненько… На аэрофотоснимках все совершенно иначе выглядело, фигня, а не снимок, нужно будет доложить. Но потом…
Серега бежит по ходу сообщения, придерживая на груди автомат. Связные следом, автоматными стволами в разные стороны – всяко может быть, и сюрпризы тоже. Ага, фрицев здесь погуще, перескакивать приходится, попали под огонь, когда тикали...
— Севрюк, где второй взвод?
— Тама, тама…
— Федя, ты штурмовой сапер или свинопас? Тебе же за такой рапорт медаль вообще не дадут. Что за смутное «тама-тама»?
— Ох, подзадохся, малость, тваркапитан.
— Так вздохни поглубже, и соберись с мыслями. Вон ленту подними, положи наверх – пригодится нам.
Лента точно пригодится – взяты исправные немецкие пулеметы. Захвачены легкие минометы и двое пленных. Второй взвод не слишком увлекся, не зарвался, вовремя остановились, притормозили. Хорошо, пока хорошо.
