Темный Клубок полностью

Наполнившись тусклой яростью, он перевел лазпистолет в режим стрельбы очередями и атаковал толпу. Мордайн не был метким стрелком, но мастерство немногое значило при столкновении с такой большой группой врагов, особенно если ты держал в руке «Серебристый многозарядник». Кригер часто посмеивался над вычурным оружием, называя его «модной вещичкой», но сейчас оно оправдывало веру Ганиила.

«Только нить имеет значение, — слова Эшера кружились в голове дознавателя, снова и снова, будто мантра, оправдывающая его за все отбираемые им жизни. — Только нить…»

Из-под кожуха пистолета внезапно повалил дым. Пока Мордайн возился с настройками, здоровенный повстанец замахнулся на него шестом с фрагментом каменной кладки на конце. Ганиил быстро дернулся назад, и обломок просвистел в дюйме перед его лицом, а затем вернулся по дуге, словно маятник. На этот раз дубина пронеслась над головой дознавателя, который поскользнулся и рухнул навзничь, к счастью, удержав многозарядник. Когда противник вырос над ним, Мордайн навел пистолет обоими руками и нажал на спуск. Оружие взвизгнуло и отключилось. Мятежник ухмыльнулся, и в тот же миг выпущенный сзади болт-заряд пробил ему череп.

— Я говорил тебе не останавливаться, герцог! — рявкнул Кригер, протягивая руку. — Мы…

Из его горла вырвалось острие, забрызгав Ганиила кровью. Глаза телохранителя сначала повернулись вниз, в направлении зубца, торчащего из шеи, а затем вновь уставились на Мордайна, будто шарики из раскрашенного стекла. В них не было ни страха, ни даже изумления или боли, только абсолютное непонимание. Ошеломленный дознаватель увидел, как Кригер пытается пожать плечами. Затем острие выдернули обратно, и серый человек повалился в небытие.

«Всегда ли ты был мертв внутри? — не мог понять остолбеневший Ганиил. — Или нечто сделало тебя таким?»

Мордайн метнулся в сторону, когда убийца Кригера, одноглазый рыбник, ткнул в его сторону скользким от крови гарпуном. Сделав лихорадочное обманное движение, дознаватель схватил зубец и толкнул оружие от себя. Застигнутый врасплох противник поскользнулся, выпуская древко из рук. Вопя святые сквернословия, будто одержимый, Ганиил начал размахивать гарпуном, держа его за наконечник и пытаясь не подпустить изменников.

С завывающим боевым кличем мимо него прыгнул Арманд Узохи, размахивавший мачете с тяжелым клинком, словно помешанный танцор. За ним последовала горстка Акул, один из которых по пути остановился возле Мордайна и дернул его за собой. Оглянувшись по сторонам, дознаватель увидел, что преследующая орда почти настигла их. Мания, подстегивающая это море диких, искаженных лиц, не имела ничего общего с идеалами Единения.

«Тау никогда не поймут нас, — однажды заметил Эшер. — Они не смогут, потому что им недоступны глубины нашего безумия».

— Инквизитор! — гаркнул Узохи. — Мы должны уходить!

Капитан излучал насилие, его заостренные зубы покрывали кровавые пятна.

«Кригер хотя бы не наслаждался убийствами», — неопределенно подумал Ганиил.

Уджурах перескочил через стену вокзального комплекса и распластался в снегу, выискивая по звукам часовых. Он слышал, как звери-жертвы что-то бормочут в отдалении, но поблизости никого не было. Предсказуемо — все они слетелись к главным воротам, привлеченные лишь явной угрозой.

«Какими же тупыми бездумными глазами они видят, и, видно, сами же таковы, — насмешливо подумал Горькая Кровь. — Их мысли такие же плоские и бледные, как и их лица!»

Покинув улей, он припустился через лед и сделал круг, зайдя к месту назначения сзади, как и наставлял Пустой. В кои-то веки он радовался зову хозяина, поскольку без него пропал бы, поглощенный белой пустотой. Не высовываясь, Уджурах пробрался к зданию впереди, отыскивая громадный механизм, который обрисовал ему повелитель.

Тьерри Хизоба собрался с духом и вернулся к воротам, где ждал великан в длинных одеяниях, нависавший над Акулами подобно предвестнику лиха из старых историй. Лицо незнакомца скрывалось под капюшоном, но он, очевидно, наблюдал за дорогой в улей, не обращая внимания на отбрасываемую им тень. Казалось, что ей не затронута только лейтенант Омазет, но жрица и сама была созданием мрака.

— Я запер арестанта, — доложил Хизоба, — а Железнопалый пробудил машинный дух поезда.

— Они идут, — произнес серый гигант. Его голос резонировал со свистящими металлическими нотками, несомненно, из-за какого-нибудь шлема, но при этом был удивительно мягким. Совсем не такого тона сержант ждал от космодесантника, ведь незнакомец совершенно точно не мог быть никем иным.

— Я ничего не вижу, — сказала Омазет.

— Мой глаз видит вернее, чем оба твоих, — ответил великан.

Ганиил бросился за очередной угол и внезапно оказался снаружи купола, вбежав прямо в кусачую пасть метели. Впереди он различил темное пятно вокзала, всего лишь в нескольких сотнях метров от себя. Узохи оставался рядом с дознавателем, но другие Акулы сгинули, пожранные гештальтной тварью за спиной беглецов.