Симон встретил мой взгляд без страха, но с готовностью человека, который понимал — время секретов прошло.
Я откинулся на спинку стула, не спуская глаз с Симона.
Арджун на койке рядом тихо и размеренно дышал, его лицо постепенно обретало всё более здоровый цвет. Кризис миновал.
Но теперь предстоял разговор, который пришлось откладывать уже слишком долго.
— Симон, — начал я спокойно, стараясь избегать угрожающих ноток. — За то время, что мы знакомы, ты не раз меня удивлял. Сначала своими боевыми навыками. Потом знаниями, которыми обычному фехтовальщику и магу ветра владеть незачем. А сегодня ты проявил целительские способности, о которых раньше даже не упоминал.
Симон напрягся, но не отводил взгляда. Ольга внимательно слушала, устроившись на соседнем стуле.
— Хочу сразу сказать, — продолжил я, — что я наблюдал за тобой с самого первого дня нашего знакомства. И за все это время ты ни разу не причинил вреда ни мне лично, ни моему клану. Более того, ты нам помогал, спасал в критических ситуациях, проявлял себя как надежный товарищ. В том числе и сегодня. За это я искренне благодарен.
На лице Симона промелькнуло удивление. Видимо, он ожидал упреков, а не признательности.
— Но есть проблема, — мой голос стал тверже. — Я не могу полностью доверять человеку, мотивы и прошлое которого остаются для меня загадкой. И сегодня ты дважды продемонстрировал способности, которые заставляют задуматься о многом.
Я немного помолчал, позволяя ему как следует осмыслить мои слова.
— Во-первых, владение двумя различными дарами — крайне редкое явление. Практически невозможное. Нужно, чтобы совпало не только огромное количество аспектов, но и сам носитель должен проявить невероятные талант и упорство, чтобы развить дополнительный дар хотя бы до какого-то приемлемого уровня.
— Я довольно слабый лекарь, — тут же отозвался Симон, словно опасаясь, что его способности оценят лучше, чем они есть на самом деле.
Я кивнул.
— Но ты же понимаешь, что даже это уже слишком большая сила для второго дара?
— Понимаю, — обречённо выдохнул он.
Я продолжил:
— Но дальше мы подходим к тому, что именно это за дары. Мне очевидно, что они оба берут своё начало в силе двух Великих кланов. Поэтому, — сказал я, глядя Симону прямо в глаза, — я жду от тебя полной честности. Расскажи мне всё. Без утайки, без недомолвок. Потому что любая недосказанность может пойти тебе во вред.
Ольга, которая тоже всегда не любила всякие секреты, хмуро добавила:
— Уж поверь, даже если никто больше не поймёт, что ты продолжаешь умалчивать о чём-то важном, Макс сразу это почувствует. И тогда вернуть его доверие тебе будет уже в разы сложнее. Если вообще возможно.
Симон долго молчал, сжимая и разжимая кулаки. Наконец, он глубоко вздохнул и поднял голову.
— Вы правы, — тихо сказал он. — У меня нет оправданий. Ученик должен прийти к учителю с открытой душой. Быть полностью честным перед ним, ведь как иначе, если собираешься перенимать чужой опыт и знания? Но в самом начале, я был уверен: скажи я вам правду сразу, вы бы меня убили.
— Убили? — удивлённо переспросила Ольга. — Но за что?
— За то, кто я такой, — ответил Симон, и в его голосе прозвучала горечь. — Тогда я вас совсем не знал. Боялся, что если расскажу правду, это вас оттолкнет. Или хуже.
Он помолчал, собираясь с мыслями.
— К тому же, — продолжил он, — я полностью отрекся от своего прошлого. Всю свою сознательную жизнь я делал все, чтобы быть достойным человеком, не оглядываясь на то, кем я родился. У меня почти нет обязательств ни перед кем из прежней жизни, только те, которые я сам для себя определил. И я готов присягнуть вам в качестве ученика с открытым сердцем и со всей искренностью на которую способен.
— Но? — подсказал я, чувствуя, что главное еще впереди.
— Но я должен сказать вам следующее, — Симон выпрямился, словно готовясь к удару. — Мой отец — Ракша Канвар. А моё настоящее имя — Викрам.
Повисла тишина. Ольга ахнула и прикрыла рот ладонью. Я же внимательно изучал лицо Симона, пытаясь найти хоть какое-то сходство с Канварами.
— Знаешь, — наконец сказал я, — ты совершенно не похож на представителей этого клана. Ни внешне, ни по характеру. Однако, я собственными глазами видел твою магию и ожидал подобного ответа. Но Ракша? Сам Великий Князь? — уточнил я.
— К сожалению, это так, — тихо подтвердил Симон и продолжил рассказ, — да, я совсем на него не похож. Но лишь потому, что мать изменила мою внешность, когда… когда помогла мне бежать. Мой родной цвет волос — рыжий.
— Подожди, — Ольга подпрыгнула на месте и с нервным смехом воскликнула, — Только не говори нам, что твоя мать — Катарина Вийон?
Симон покачал головой.
— Не она.
Ольга едва успела облегчённо выдохнуть, как Фаверо прибил её новой информацией:
— Её сестра. Анжу Вийон.
Анжу… я смутно помнил эту девицу. Кажется, ей было лет двенадцать, когда я лёг восстанавливаться после победы над скверной.
На первый взгляд девчонка казалась довольно смышлённой, но я видел её разве что пару раз, а разговаривали мы и того меньше.
Неужели она всё ещё жива? И где была во время моей войны с Катариной?
