— А самое главное, — продолжил я, — вы даже не пытались узнать детали! Поверили на слово человеку, которого толком не знаете, только потому, что он сказал то, что хотели услышать. Это не просто глупость — это безответственность.
— Мы… мы не знали, — пролепетал Марк.
— Именно! Не знали, но согласились! — Я остановился перед ними. — Вы думаете, лидерство — это о силе? О том, чтобы быть самым могущественным в группе? Ошибаетесь. Лидерство — это ответственность. За себя, за своих людей, за последствия каждого решения.
Роман опустил голову:
— Мы хотели просто… показать, что мы чего-то стоим.
— Тогда покажите это делом, а не поисками волшебных коротких путей, — сказал я, и мой голос стал чуть мягче. — Каролина и Виктор стали лидерами не потому, что они идеальны. А потому, что они готовы нести ответственность за других. Даже когда это тяжело.
Я повернулся к деду, который всё это время молча наблюдал за происходящим:
— А с тобой мы поговорим отдельно.
Парни поднялись со столов, шатаясь от слабости. Они выглядели как два побитых щенка, и в их глазах читались стыд и раскаяние.
— Возвращайтесь к остальным, — сказал я им напоследок. — И больше никогда не принимайте серьёзных решений, не обдумав последствий. Особенно тех, которые касаются вашей жизни и смерти.
Когда дверь за ними закрылась, на складе остались только мы с дедом. На его физиономии не было и следа раскаяния, что, в общем-то характерно для нежити. Это в последнее время он притворялся так часто, что даже я стал забывать, что все эмоции он искусно имитирует.
— Ты совершаешь ошибку, — проскрипел нарочито противным голосом дед.
— В том что не дал тебе превратить этих мальчишек в мертвецов?
— В том, что не принимаешь мою помощь, — Карл покачал головой. — Думаешь, я стараюсь для себя? Лич, мой дорогой внук, существо самодостаточное. Мне не нужны ни слуги ни подданные. Я хотел создать их для тебя. Или с этими сопляками ты собрался победить великие кланы? Только сила имеет значение, Максимилиан. И я могу тебе её дать.
Похоже, нам предстоял очень серьёзный разговор.
Я устроился на ящике напротив деда, изучая его мёртвое лицо. За столетия существования в качестве лича он научился отлично имитировать живые эмоции, но сейчас даже не пытался это делать.
— Ты знаешь, дед, — начал я медленно, — ты говоришь о том, что я не понимаю реальности нашего положения. Что я слишком осторожен в выборе методов.
— Именно! — Карл оживился. — Ты окружил себя детьми и слабаками. Играешь в благородного наставника, вместо того чтобы…
— Вместо того чтобы что? — перебил я его. — Стать таким же, как ты? Превратиться в машину для уничтожения всего живого?
Глаза деда вспыхнули зловещим огнём:
— Осторожнее с выражениями, внучок. Тебе ли не знать, какую силу я обрёл? Ты ощутил её на себе. Мой подход оказался весьма эффективным.
— Эффективным? — Я рассмеялся. — Ты превратил в умертвий всех людей на своих землях. Каждого крестьянина, каждого ремесленника, каждого ребёнка. И что это тебе дало? Кроме того, что мне пришлось остановить тебя силой, пока ты не навлёк на себя и на наш клан больших бед. И, заметь, эту силу я обрёл не превращаясь в ходячего мертвеца.
— Ты просто недооценил перспективы. — Невозмутимо ответил дед. — Как свойственно живым, ты не можешь избавиться от иллюзий важности, которые накладывают на тебя эмоции. — Он прошёлся по складу с видом лектора, разъясняющего ученику простые истины. — Посмотри на то, что я сделал с другой стороны. Абсолютный контроль, Никаких восстаний, никаких предательств, никаких ошибок по глупости или трусости.
— И никакого развития, — добавил я. — Никаких новых идей, никакого роста, никакого будущего. Все твои доводы строятся на изначально неправильных выводах. В том числе насчёт меня. Ты заранее решил, что мои поступки продиктованы эмоциями. Вот только холодная логика и рациональный ум бывают не только у мёртвых.
Дед кивнул с механическим спокойствием:
— Так и есть, но эмоции…
Я его перебил:
— Что если эмоции не мешают, а наоборот помогают видеть ситуацию с разных сторон? Например, сейчас ты мне так и не ответил, какой смысл во всех твоих мёртвых слугах, если они превратят твои земли в болото? Ты сам стремишься к новым знаниям, а не застою. А смерть предсказуема.
Лич усмехнулся.
— Ты так говоришь, словно и не некромант вовсе.
В этот момент открылась дверь, и в комнату вошёл Фред с подносом. Терпеть не могу вести долгие беседы без кофе. Да и сейчас он был как нельзя вовремя, словно иллюстрируя мои следующие слова:
— Мёртвые — отличный инструмент. Так и есть. Было бы глупо от него отказываться. Но зачем ограничиваться лишь одним инструментом? Даже если он кажется самым эффективным, это лишь на первый взгляд. На самом деле он лишает тебя гибкости, делает более предсказуемым и в итоге — слабым.
Дед стоял передо мной глядя куда-то сквозь меня, пока я делал первый глоток кофе.
Ещё одно удовольствие недоступное мёртвым. Правда, говорить об этом вслух — бессмысленно. Лич этого уже просто не поймёт, назовёт ограничивающими людей привычками и зависимостями.
