Воздух судорожно вырвался из ее легких. Внезапно Бет посетило ощущение, что все совсем не так, как кажется. Правил больше не было. Реальность на глазах приобретала иные очертания.
Она бросилась к выходу.
Роф встретил ее у двери, и она пригнулась, как будто в молитве о том, чтобы он держался от нее подальше.
— Не подходи ко мне, — она схватилась за дверную ручку. Налегла всем телом. Но та даже не шевельнулась.
Паника огнем разбегалась по венам.
— Бет…
— Выпусти меня! — пытаясь повернуть дверную ручку, девушка ощущала, как та больно врезается в ладонь.
Когда его рука отпустилась ей на плечо, она закричала. — Не трогай меня!
Бет отпрыгнула от него. Отбежала в дальний угол комнаты. Он не спускал с нее глаз, медленно, неумолимо сокращая между ними расстояние.
— Я помогу тебе.
— Оставь меня в покое!
Она рванулась мимо него и проскочила к двери. На сей раз та распахнулась еще до того, как Бет коснулась ручки.
Как будто он пожелал этого.
В ужасе она оглянулась на него. — Всё это сон.
Девушка рванулась вверх по лестнице, задержавшись лишь единожды. Пытаясь отпереть защелку на картине, она сломала ноготь, но, в конце концов, справилась с ней. Пробежала гостиную, выскочила из дома и…
Роф уже был там. Просто стоял на передней лужайке.
Бет резко остановилась.
Ужас наполнил ее до краев, страх и недоверие сжали сердце словно тиски. Ею овладело безумие.
— Нет! — она сорвалась с места и помчалась прочь, не выбирая направления, лишь бы подальше от него.
Бет чувствовала, что он не отставал, и увеличила скорость, заставляя ноги работать быстрее. Она бежала, пока не стала задыхаться, пока все не поплыло перед глазами от изнеможения, а ноги не загудели от напряжения. Она бежала изо всех сил, и, тем не менее, он следовал за ней.
Бет упала на траву, рыдая.
Свернувшись в клубок, как будто защищаясь от ударов, она заплакала.
Когда он подхватил ее на руки, она не сопротивлялась.
Что толку? Если это сон, она, в конечном счете, проснется. А если это правда…
Ему придется рассказать ей не только о жизни отца, но объяснить чертовски больше.
Пока Роф нес Бет вниз в комнату, он ощущал, как страх и смятение льются от нее мучительными волнами. Уложив ее на кровать, он сдернул покрывало, чтобы завернуть девушку. Затем подошел к дивану и сел, посчитав, что ей необходимо какое-то личное пространство.
Через некоторое время она перевернулась, и он ощутил на себе ее взгляд.
— Я жду пробуждения. Звонка будильника, — хрипло сказала она. — Но этого ведь не случится, не так ли?
Он покачал головой.
— Как такое возможно? Как… — она откашлялась. — Вампиры?
— Мы просто другой биологический вид.
— Кровопийцы. Убийцы.
— Скорее преследуемое меньшинство. Поэтому твой отец и надеялся, что тебе не придется проходить изменение.
— Изменение?
Он мрачно кивнул.
— О Боже, — она зажала рот рукой, будто опасаясь того, что ее вырвет. — Не говори мне, что я стану…
Хлынувшую от нее ударную взрывную волну паники Роф ощутил, как прохладный ветер, пролетевший по комнате. Он не мог выносить ее страдание и хотел хоть как-то успокоить Бет. Однако сострадание никогда не входило в число его сильных сторон.
Вот если бы он мог с чем-то сразиться ради нее.
Да, но в данный момент нет ничего подходящего. Ничего. Правда — это не та цель, которую он может уничтожить. И она не являлась врагом, несмотря на то, что причиняла боль. Она просто… была, и всё.
Роф встал и приблизился к постели. Когда она не отпрянула, он присел. Слезы, катившиеся по ее щекам, пахли, как весенний дождь.
— Что со мной произойдет? — пробормотала она.
Отчаяние в ее голосе подсказывало, что она обращается к Богу, а не к нему. Но он все равно ответил.
— Время твоего изменения быстро приближается. Оно настигает всех нас где-то в двадцать пять. Я научу тебя, как позаботиться о себе. Покажу тебе, что делать.
— Боже милосердный…
— После того, как ты пройдешь это, тебе нужно будет пить.
Она задохнулась и подскочила. — Я не собираюсь никого убивать!
— Всё не так. Тебе нужна кровь мужчины-вампира. И только.
— И только, — повторила она безжизненным голосом.
— Мы не охотимся на людей. Это все глупые выдумки.
— Ты никогда не нападал на… человека?
— Для того, чтобы питаться, нет, — уклончиво ответил он. — Некоторые вампиры делают это, но сила быстро иссякает. Чтобы нормально жить, мы кормимся от нашей собственной расы.
— В твоих устах все это звучит таким нормальным.
— Так оно и есть.
Она замолчала. А потом, как будто до нее только начало доходить, — Ты позволишь мне…
— Ты будешь пить мою кровь. Когда придет время.
Она издала сдавленный стон, будто хотела крикнуть, но горло сдавило.
— Бет, я знаю, это тяжело…
— Ты не знаешь.
— …потому что мне тоже пришлось пройти через это.
Она посмотрела на него. — Тебе тоже свалилось на голову известие, что ты вампир?
Это было не обвинение. Скорее она надеялась найти с кем-то нечто общее. С кем угодно.
— Я знал, кем были мои родители, — сказал он, — но они оказались мертвы к тому времени, когда подошло мое превращение. Я остался в одиночестве. Не знал, чего ожидать. Так что мне знакомо смятение.
Бет откинулась на подушки. — Моя мать была такой же?
