Таррэн неслышно вздохнул и, чувствуя как внутри, наконец-то, отпускает страшное напряжение, вдруг затаенно улыбнулся. Живой?! Да ведь это просто здорово! Кажется, ему начинал нравиться этот странный, своевольный, полный удивительных загадок мальчишка. А то, что стервец – ладно уж, с кем не бывает? Тем более что за такие изумительные и совершенно исключительные таланты можно простить гораздо большее.
Пожалуй, с ним стоит наладить отношения.
Белик добросовестно проспал почти целые сутки, свернувшись на дне повозки калачиком и безмятежно посапывая в подложенную под щеку ладошку. Такой хрупкий, молодой, беззащитный… он не очнулся ни поутру, когда караван тронулся в путь, ни когда откровенно развеселившиеся воины о чем-то чересчур громко заспорили, ни от нещадной тряски по разбитой дороге. Недолгий дождик, пролившийся вскоре после полудня, вовсе не заметил, только поморщился слегка и что-то невнятно промычал. Он даже к обеду не соизволил прийти в себя, не смотря на то, что ликующая повариха на скорую руку сотворила такой одуряюще вкусный суп, что один только запах мог поднять мертвого из могилы.
– Оставь, – с улыбкой посоветовал Дядько, когда Весельчак уже собрался потрясти пацана за плечо. – Вряд ли он до завтра проснется, так что не трогай. Пускай лежит.
– Есть тоже надо, – недовольно буркнул рыжий. – Он слишком много крови потерял, наверняка сил совсем не осталось.
– Ничего, потом наверстает.
– Ну, смотри. Тебе виднее.
Дядько спокойно кивнул и незаметно велел Каррашу тщательно проследить, чтобы больше никто не вздумал вмешиваться в естественный ход вещей. Он хорошо знал, что Белика в первые двое суток не сможет разбудить ни гроза, ни громкие разговоры, ни рев боевого рога над ухом. Только ощущение неминуемой угрозы способно заставить его открыть глаза и молниеносно подхватиться, потому что на подобные моменты у малыша был совершенно фантастический нюх. Но сейчас (Страж точно знал) он не проснется. Не должен. И хорошо, потому что именно в первые дни его старые шрамы начинали болеть сильнее всего. Это время малышу лучше пребывать в небытие, и ему не хотелось лишний раз рисковать. Пусть отдыхает, пока еще есть возможность, потому что потом она вряд ли повторится. Только на третий день, Белик, наконец, проснется и начнет поглощать пищу в гигантских количествах: его голод, как всегда в таких случаях, будет поистине звериным. Зато уже на четвертые сутки сможет нормально сидеть в седле и выдавать искрометные остроты уже оттуда – выздоравливал пацан на удивление быстро.
– Его устойчивость к ядам – это врожденное умение? – негромко спросил Таррэн, с искренним любопытством изучая физиономию спящего сорванца. Тот явно порозовел, утратил неестественную бледность и выглядел гораздо лучше, чем вчера вечером, но темные круги под глазами и сухие бескровные губы по-прежнему напоминали о чересчур близкой пропасти, в которую он едва не шагнул.
Дядько молча покачал головой.
– Тогда что это: амулет, талисман, наведенная магия?
– Нет.
– И к его палке не имеет никакого отношения?
– Верно.
Эльф озадаченно нахмурил брови.
– Поправь меня, если я ошибусь: у Белика есть способность противостоять действию ядов, так? Но она проявляется только тогда, когда он в первый раз встречается с каким-либо из них? И эффект от воздействия будет точно такой же, как на всех остальных?
– Только в начале, – ровно отозвался седовласый. – Потом хоть ложкой ешь – ничего не случится.
– Значит, сперва симптомы у него развиваются, как положено, но потом появляется некая устойчивость? – уточнил Темный. – И спустя несколько дней новая порция отравы (даже двойная или тройная) не окажет на него никакого действия?
– Да.
– То есть, результат сохраняется пожизненно. Гм… честно говоря, я не знаю ни одного заклятия, способного за пару дней избавить человека от подобного воздействия. Особенно, если яд заведомо смертельный и уже проник глубоко в ткани. Обезвредить его в таком случае очень трудно, а вывести – просто невозможно.
– Магия не имеет к этому никакого отношения, – сухо сообщил Урантар.
– Тогда что же? Про амулеты знаю, талисманы иногда тоже можно наделить нужными свойствами, но рано или поздно сила в них все равно иссякнет, и тогда придется или обновлять старый артефакт (что безумно расточительно), или же искать себе новый. Но подходящего материала осталось в мире не так много, а умельцев, способных грамотно его использовать – вообще, считанные единицы. И… я готов голову заложить, что у твоего племянника такого амулета нет!
– Верно.
Таррэн недоуменно покачал головой.
– В таком случае я ничего не понимаю!
– Тебе и не надо.
