Весельчак внимательно всмотрелся в юное безусое лицо, нашел его необычно бледным и каким-то… напряженным, что ли? Еще внимательнее оценил неестественный румянец на щеках, слегка заострившиеся скулы, отчетливо выпирающий подбородок и лихорадочно блестящие глаза, и это не понравилось ему еще больше. А когда мальчишка вдруг вытащил из-за пазухи подозрительно булькающую фляжку и с чувством приложился, рыжий и вовсе спал с лица.
– Белик…
– Че пристал? – огрызнулся пацан, воровато покосившись на сурового дядьку. – Что я, не человек, что ли? Выпить не могу, как все?
– Тебе еще рано, – хмуро отозвался воин, запоздало сообразив, в чем причина таких нехороших перемен. Кажется, мальчишка нервничал из-за случившегося гораздо сильнее, чем хотел показать. Наверняка в первый раз кого-то убил, вот и расслаблялся теперь, как мог. Но хлестать вино в таком возрасте?!
– Ничего, в самый раз. Думаешь, я не знаю, что ты просто страшно мне завидуешь?
– Белик! Ну-ка отдай.
– Щас! Перебьешься на изжоге!
– Немедленно, а то пожалеешь! – не на шутку разозлился рыжий.
– Только через мой труп, – заносчиво бросил мальчишка, проворно спрятав флягу и демонстративно скрестив руки на груди. Весельчак почувствовал, что снова начинает звереть от этого издевательского тона и, едва сдерживаясь, чтобы не отвесить наглому сопляку сочную оплеуху, зло процедил:
– Пожалуй, это я могу устроить! Иди-ка сюда…
Карраш нехорошо покосился по него и предупреждающе оскалился, на что Белик, явно хватанувший лишнего, вдруг совершенно неуместно развеселился.
– Ого-го, какой смелый! Прямо гер-р-рой! Спас-с-итель чел-лове-чес-с-тва! Не боишься, что потом совесть замучает? Или что мой призрак будет являться к тебе темными ночами?
– Ничего, как-нибудь переживу.
– Тогда подожди еще денек, – злорадно ухмыльнулся пацан, видя, что гнедой у рыжего стал ощутимо пятиться от недовольно заворчавшего гаррканца. – Может, я сжалюсь над твоим неуемным желанием надавать мне по шее, и, так и быть, загнусь назавтра от укуса страшного зеленого змия. То бишь, помру во цвете лет, весь такой молодой и красивый, а ты потом глумись, сколько хочешь. На пару с Темным. Идет?
Гаррон кинул быстрый взгляд через плечо и немедленно наткнулся на внимательные зеленые глаза – у Таррэна оказался на удивление хороший слух. Эльф задумчиво следил за пляшущим на самом краю мальчишкой, будто решая для себя какую-то важную дилемму. Но вот чудо – и на этот раз предпочел не заметить откровенную издевку и мудро проигнорировать нескрываемый вызов. А ведь его сородичей издавна считают непревзойденными снобами и моральными уродами! И это, как ни прискорбно, сущая правда, а он… надо же, какая потрясающая выдержка! При такой-то силе! Безусловно, выловить мелкого наглеца ему не составит никакого труда, но – поди же ты! – понимает, где надо остановиться. В отличие от некоторых, кстати!
Весельчак вдруг почувствовал, что начал крепко уважать этого необычного Темного – за его потрясающую сдержанность, необъяснимую симпатию к расе людей, столь редкое для Перворожденного спокойствие, изумительное владение оружием, достойную восхищения стойкость. Но главное, за его поистине бесконечное терпение, которого неразумный юнец так опрометчиво продолжает испытывать.
– Ну все, достали твои…
Белик карикатурно искривил лицо и дерзко показал язык, после чего пришпорил Карраша и быстро скрылся из виду, а встревожившийся было рыжий раздраженно передернул плечами и досадливо сплюнул. Ну, что за пакостник! О нем беспокоятся, а он дурака валяет! Хоть бери хворостину и учи уму-разуму! Ладно, хватит этих нежностей! Пусть травится, сопляк. Хоть упьется вусмерть! Ненормальный, избалованный до безобразия идиот! Надеюсь, до похмелья дело не дойдет? А то на пустом тракте, в пути, когда до ближайшего крупного города тащиться три, а то и все четыре дня, можно так намучиться, что потом на всю жизнь заимеешь проблемы со здоровьем. Но раз этот ходячий кошмар все еще дурачится, значит, пока все в порядке. Хотя, возможно, остальные об этом весьма скоро сильно пожалеют.
– Куда только смотрят родители? – хмуро проворчал Весельчак и решительно выкинул этого наглого не по годам мерзавца из головы.
