Караванщики с одинаковым пониманием переглянулись: как ни странно, на этот раз мнение было единодушным. Причем, не только у эльфов, но и у людей – дерзкий мальчишка заставил их сильно беспокоиться, все глаза уже проглядели и головы сломали, гадая, что могло случиться. Упал? Покалечился? Украли?! Выследили и убили?!! Всего пара дней прошла, как агинцы с незнакомыми магами буквально подпаливали пятки, и, если бы не Перворожденные, еще неизвестно, сколько трупов бы осталось на той дороге. А тут – нате вам! Этот неразумный сын осла, похоже, начисто позабыл о кровавой бойне и опять резвится в свое удовольствие, наплевав на возможную опасность, доводы разума (а есть ли он вообще?!) и истрепанные нервы старших товарищей, глаза у которых при виде безрассудного повесы стали откровенно злыми.
– Вы где шлялись? – мрачно осведомился у племянника Дядько, едва серый жеребец поравнялся с подножием невысокого холма.
– Гуляли, травки искали полезные, – безмятежно отозвался Белик, не пытаясь спуститься и старательно делая вид, что не замечает нехорошего прищура опасно похолодевших серых глаз.
– Травки, говоришь?
– Ну да. Мне как раз понадобились для поправки пошатнувшегося здоровья, а то в присутствии некоторых ушас… в смысле, отдельных личностей… оно заметно подпортилось.
Дядько зло прищурился и вдруг внятно рыкнул:
– Ах, здоровье? А предупредить ты не мог?!!
– Гм. В полночь кого-то будить? Это, знаешь ли, дурной тон. Люди устали, заснули, а тут еще мучающиеся бессонницей эльфы над головами начинают топать ни свет, ни заря, будто заняться больше нечем. Знаешь, мне тоже чего-то не спалось, вот и подумалось, что это неплохое время именно для сбора травок: ночь, полнолуние… когда я еще смогу так прибарахлиться?
Рыжий окончательно рассвирепел. ТРАВКИ?!!! Этот недоразвитый сукин кот искал пес знает где какие-то дерьмовые травки, пока они себе ноги стерли до самой задницы, пытаясь выяснить, куда он подевался?!!
Гаррон почувствовал, как у него начинают чесаться кулаки.
– Ну-ка, спустись, – вдруг ласково попросил опекун.
– Зачем? – насторожился Белик, старательно держась поодаль.
– Потолковать хочу. Поговорить, разъяснить кое-что…
– А чего тебе здесь не нравится? – фальшиво удивился пацан. – Мне и так все прекрасно слышно. Можешь говорить, я – весь внимание. Так в чем дело? Из-за чего такой переполох?
– Не знаешь?!
– М-м-м… неужели соскучились?! Ух ты! Правда?! Мне, конечно, ужасно лестно, но тебе не кажется, что это немного… э-э-э… слишком? Особенно, для наших уважаемых послов? Нет, ты не подумай, я вовсе не отрицаю своей исключительности и совершенно фантастической привлекательности, но если вы начнете каждый раз так бурно реагировать на отсутствие моей неотразимой физиономии…
Таррэн, наконец, не стерпел бесконечного упоминания собственного несовершенства, граничащего с настоящим уничижением, и негромко сообщил присутствующим, в какое-такое место он с огромным удовольствием ткнул бы эту «неотразимую физиономию», чтобы вдоволь насладиться получившимся натюрмортом. На что Белик, даже не повернувшись, столь же любезно посоветовал страстному любителю прекрасного щедро умыться свежим коровьим навозом и помалкивать в тряпочку, пока его самого не сделали объектом высокого искусства. После чего лицемерно вздохнул и принялся с чувством насвистывать «Кабы не было войны».
Эльф в ответ только хищно прищурился: похоже, самоуверенный мальчик хочет новой взбучки? Прошлое прошлым, но сколько же можно нарываться?! Он проводил долгим взором гарцующего Карраша и процедил:
– Мне жаль, Урантар, но я, кажется, начинаю понимать, чем твой племянник в свое время не угодил моему собрату.
Дядько окончательно переменился в лице.
– Извини, я сам улажу этот вопрос, – он вскинул голову и, не сводя глаз с лукаво подмигнувшего ему мальчишки, вдруг зло выдохнул: – Так, значит? Похоже, мое слово больше не имеет для тебя значения? И мои просьбы потеряли всякий смысл? Хорошо, учту. И буду вынужден ответить тем же: по возвращении нам с тобой придется ОЧЕНЬ серьезно поговорить. На тему Перворожденных в целом, Темных в частности и твоего поведения в особенности. Ты все понял?
