Я провел остаток дня в медитации, восстанавливая крупицы потраченной вчера энергии. Вечером, как и было приказано, Себастьян снова появился на пороге моего кабинета. В руках он держал тонкую папку.
— Ваш отчет, господин.
— Докладывай, — я не взял папку, жестом указав ему говорить.
— Валерий Петров, сорок восемь лет, женат, двое детей, — начал Себастьян четким, хорошо поставленным голосом. — Официальная зарплата скромная, но владеет двумя загородными домами и парком автомобилей, записанными на родственников. Основной источник дохода — взятки и откаты по земельным вопросам. Слабости — азартные игры. Имеет крупные карточные долги перед несколькими криминальными структурами. Труслив, но непомерно жаден. Любую сделку пытается провернуть с максимальной выгодой для себя, из-за чего часто затягивает процесс. Наверняка и сейчас он изучает заявку от «Гефест Индастриз», размышляя, какую сумму он сможет с них потребовать.
Себастьян закончил доклад и замолчал, ожидая моих дальнейших указаний. Я несколько секунд смотрел в пустоту, обрабатывая информацию. Картина была предельно ясна. Мелкий, жадный, трусливый паразит. Идеальный объект для манипуляции. Его главная слабость — жадность — станет моим главным оружием.
— Хорошая работа, Себастьян, — произнес я, отрываясь от раздумий. — Теперь к делу.
Дворецкий выпрямился, готовый слушать.
— Свяжись с юристами, которых ты нанял. Пусть немедленно подготовят официальное предложение о покупке того участка для земельного кадастра. Сумма, — я сделал паузу, глядя на Себастьяна, — должна быть в пять раз выше рыночной стоимости самых дорогих участков в этом регионе. Я хочу, чтобы это предложение было невозможно проигнорировать.
Глаза старика на мгновение расширились от удивления. Он был опытным слугой и прекрасно понял суть маневра. Это не была взятка в конверте, а официальный, но настолько абсурдно щедрый финансовый таран, что он действовал как взятка.
— Но, господин, это… астрономическая сумма за никому не нужную землю.
— Это все пыль, Себастьян, — сказал я. — Но если эта пыль способна вскружить голову местному мелкому чиновнику и заставить сделать то, что надо мне, то это наиболее эффективный путь. Поэтому пусть юристы готовят документы. Еще пусть будут готовы позвонить чиновнику Петрову в его кабинет ровно через… — я на мгновение прикрыл глаза, концентрируясь, — … десять минут, а теперь можешь быть свободен.
— Слушаюсь, господин.
Себастьян с достоинством поклонился и вышел, его мозг, очевидно, пытался обработать масштаб и наглость моего плана. Оставшись один, я откинулся в кресле. Десять минут. Вполне достаточно.
«Собираетесь подкупить его? — с любопытством спросила ИИ. — Не слишком ли прямолинейно, Ваше Темнейшество?»
«Подкуп — это когда ты даешь взятку и надеешься на честность коррупционера, — мысленно ответил я ей, снова погружая свое сознание во внешний мир. — Я же просто создам условия, в которых он не сможет поступить иначе».
Я опустился в кресло глубже, отрешаясь от сада, от поместья. Мое сознание снова расширилось, на этот раз не сканируя планету, а ища одну-единственную, ничтожную искорку разума в этом городе. Разум чиновника, отвечающего за сделку.
Найти его было легко. Я просто потянулся своим сознанием, просеивая ментальный шум этого города в поисках нужной мне ауры. Зная его координаты, это не представляло труда. Я быстро нашел среди миллионов тусклых огоньков обывателей нужный — особенно грязный, серый, пропитанный эманациями мелочной жадности, трусости и застарелого страха перед начальством. Нашел почти сразу. Эта аура была как масляное пятно в чистой воде — отвратительная, но легко заметная.
Я сфокусировался на ней. Мое сознание без труда проскользнуло сквозь стены его кабинета. Я увидел его — располневшего мужчину в слишком дорогом для него костюме, сидящего за заваленным бумагами столом. Он как раз разглядывал заявку от «Гефест Индастриз», и в его сальных мыслях уже крутились цифры будущей взятки. Он прикидывал, сколько можно содрать с могущественного клана Мефистовых, не вызвав при этом их гнева. Какая предсказуемая, жалкая суета.
Я не стал ему ничего внушать, не отдавал прямых приказов. Это было бы слишком грубо, как использовать кувалду для вскрытия шкатулки. Я выбрал более изящный метод.
Нашел в его душе то, что было его стержнем, его сутью — крошечный, тлеющий уголек природной, мелкой жадности. Он был у всех этих существ. Желание иметь чуть больше, чем у соседа, получить что-то на халяву, урвать свой маленький кусок. Я осторожно, почти нежно, коснулся этого уголька своим сознанием. А затем… дунул на него.
Взял его собственную алчность и усилил ее в сотни раз, превратив тлеющий огонек в ревущий, всепожирающий костер.
Именно в этот момент, когда его разум был полностью поглощен мыслями о деньгах, в его кабинете раздался звонок. Мои юристы, нанятые Себастьяном.
