— Это всего лишь песня, Айзек. Думаешь, мы смогли бы придумать для слов мелодию?
— Конечно, — сказал он. — Но мне нужно немного времени.
— Круто. Мне нужно вернуться в Драконию. Я удрал. Если Лонгвей поймает меня, он больше никогда не выпустит меня из виду.
Айзек усмехнулся.
— У меня будет что-то для тебя, скажем, на следующей неделе или около того?
— Понял.
— У тебя уже есть новый Камми? — спросил он.
— Нет. — Я помахал на прощание.
— Я скажу сестре, чтобы она потренировалась на следующей неделе.
Я усмехнулся и кивнул.
— Скоро увидимся. — Я взбежал по лестнице и вышел сам. Если и был один парень, который смог бы напеть мелодию «Никогда не дыши», то это был Айзек.
— 10~
Было поздно, когда я вернулся в Академию Дракония.
В школе было тихо, и все спали, за исключением нескольких комнат. Я мог слышать только глухие звуки, так как их комнаты на самом деле были звукоизолированы.
Я нашел серебристый клочок бумаги на полу у своей двери. Я также знал, кому принадлежала эта бумага. Ирен.
Я знал, что там написано. Она хотела видеть меня, а я не мог. В итоге я дал чудовищу все, что он хотел.
Я не мог дать ему и этого тоже. Они определенно исключили бы меня.
Я поднял записку. Нацарапанная изящным курсивом, она требовала встречи со мной. Там было не только одно свидание, но и время на оставшуюся часть недели и на следующую.
Каждый день. Она хотела видеть меня каждый день. Почему?
Я бросил записку в ящик стола и с силой потер лицо.
Кровать Люциана все еще была пуста. Сколько времени ему нужно, чтобы прийти в себя? Собирался ли он вообще вернуться? Зверю это нравилось, но я ненавидел не знать, в порядке он или нет.
Я принял душ и заставил себя уснуть, молясь, чтобы кошмары прекратились.
***
На следующее утро я пошел в кафетерий. Взгляды всех до единого были устремлены на меня, когда я подходил к очереди в буфет.
Я получил пару приветствий от девушек, когда расставлял тарелки.
— Блейк, — сказал шеф. — Приятно видеть тебя снова на ногах.
Я хмыкнул, возмущенный его намеком. Меднорогие.
Я нашел свободный столик снаружи, и менее чем через тридцать секунд Джордж, Брайан, Табита и все, кто был «всеми», присоединились ко мне.
Я хотел взорваться, но съел завтрак и пошел на урок в ту минуту, когда прозвенел звонок.
Сегодня время летело незаметно; я боялся встречи с Ирен. Мои ладони были потными. Что она со мной делала?
Профессор Эдвард назвал мое имя.
— Ты можешь идти, — сказал он со своим резким ирландским акцентом.
Я собрал сумку и отправился в башню Ирен. Мне следовало просто пропустить ее сегодня, но она сообщила бы о моем отсутствии мастеру Лонгвею, и это вызвало бы еще больше вопросов. Прямо сейчас у меня не было ответов на все вопросы.
Поэтому я вытер вспотевшие ладони о брюки и поплелся вверх по ступенькам, которые вели в ее комнату высоко в башне.
Я протянул руку, чтобы постучать.
— Входи! — крикнула она еще до того, как мой кулак соприкоснулся с деревом.
Я открыл дверь.
Ее лицо озарилось, и она одарила меня своей ослепительной улыбкой. Впервые я был рад, что мое сердце не было услышано; это было бы неловко.
— Не думала, что ты придешь, — сказала она своим медово-сладким голосом.
— Я не был уверен, стоит ли мне это делать. — Я был честен, слишком честен.
— Что ж, я рада, что ты это сделал. Садись. — Она улыбнулась.
Я сбросил рюкзак и сел. Я лег на спину и закрыл глаза.
Я скучал по этой башне, по ее формальности. Я скучал по разговорам с ней.
— Что?
— Я не знаю. Ты скажи мне, Ирен. Что я здесь делаю?
— Ты знаешь, что видеться со мной — это обязательно, Рубикон. Ты пропустил довольно много сеансов.
Я усмехнулся ее выбору слов. Если бы только она знала, какие сеансы я имел в виду, она бы мне этого не говорила.
— Что-то смешное? — спросила она.
— Нет, совсем наоборот. — Мой тон был мрачным.
— Тогда поговори со мной. Что с тобой происходило в последнее время?
— Мне снятся сны, сны, которые я не знаю, как истолковать. Являются ли они плодом моего воображения или чем-то грядущим.
— Расскажи мне о снах.
Я посмотрел на нее, приподняв бровь.
— Попробуй.
— Отлично. Думаю, мне снится мой всадник.
Она прищурилась.
— Я не понимаю.
— Думаю, это моя всадница или то, какой бы она была, если бы была жива.
— Она? — сказала Ирен.
— Да, у меня всегда было впечатление, что это был он, пока не появились сны.
— Расскажи мне о них. Что ты чувствуешь? Что ты делаешь? Откуда ты знаешь, что они о твоей всаднице?
— Я знаю, как это звучит, хорошо? Моего всадника не существует. Это просто глупые сны.
— Нет ничего глупого, Блейк. Испытай меня.
На мгновение воцарилась тишина, а потом я просто открылся. Слова полились из меня потоком, и я рассказал Ирен о каждом сне до единого. Она жадно слушала, не произнося ни единого слова. Поэтому я продолжал говорить.
— И это все. Это последний сон, который у меня был. — Я посмотрел на нее. — Ты знаешь, что это может означать?
Она прищурилась, напряженно размышляя.
