– Угу, недоразумение. Вот, значит, как это называется. Ну хоть не нелепая случайность и то хлеб, – я уже смирился с тем, что или останусь без завтрака, или начну позориться прямо с утра пораньше.
– Вы не голодны? – голос Эда звучал мерзко жизнерадостно. – Жаль, этот омлет повару явно удался.
– А может хватит уже над нами издеваться? – я всё-таки не выдержал. – Тебе не кажется, что перед подобными демонстрациями нужно, например, лекцию прочитать?
– Нет, не кажется, – в голосе Эдуарда прозвучали стальные нотки. – Я не категорически против лекций, теоретический материал знать необходимо. Но считаю, что большинство навыков необходимо отрабатывать именно на практике. Я здесь сижу не просто так. Я сейчас ваш инструктор, а вы мои ученики. Вы видите, что я делаю, и у вас есть язык и прекрасно развит голосовой аппарат, чтобы спросить, если что-то непонятно. А сейчас, Дмитрий, ты просто тратишь наше общее время.
В итоге позавтракать нам всё-таки удалось. И я даже запомнил, какие из столовых приборов для чего предназначены. Под конец завтрака в столовую вошёл Гомельский. Вот кого я явно не ожидал увидеть здесь с утра пораньше.
– Приятного аппетита, – улыбнулся он. – Ваше высочество, Дмитрий Александрович, я могу с вами поговорить наедине. Это касается нашего вчерашнего разговора.
Мы с Эдом переглянулись и вышли из-за стола, сразу направившись в кабинет отца. Окон здесь не было, да и сама защита этого помещения не позволяла им появиться. Поэтому здесь всегда царил почти интимный полумрак, создаваемый светильниками, большая часть которых была расположена на стенах.
– Я могу поинтересоваться, что на вас надето? Вы собираетесь на карнавал и примеряете тогу римского патриция? – Спросил Гомельский, окидывая меня внимательным взглядом.
В ответ я только глаза закатил и сел в Сашино кресло. Эдуард с Гомельским расположились за столом, и молча подождали, пока Гомельский вытащит из своего портфеля стопку бумаг. При этом поверенный продолжал бросать на меня недоумённые взгляды. И почему я не надел тот спортивный костюм, что привёз для меня Рокотов?
– Не думал, что вы так быстро подготовите все необходимые документы, – сказал я, наблюдая за Гомельским.
– Мы Первый Имперский Банк. Все запросы от нас в любые организации проходят вне очереди и на них отвечают максимально быстро. Но нам всё-таки потребовалось довольно много времени, чтобы подделать некоторые документы и пойти на соответствующие уступки, – поморщился Гомельский.
– Например? – я заинтересованно подался вперёд.
– Начнём с самого начала. Нам нужно было тщательно проработать легенду, чтобы ни у кого не возникло ни единого вопроса. – Артур Гаврилович замолчал и бросил настороженный взгляд на Эдуарда. Мне показалось, или он действительно пытался хотя бы на секунду отсрочить неизбежное?
– Мне стоит начинать нервничать? – довольно холодно полюбопытствовал Эд.
– Нет, с чего вы взяли. – Гомельский так натурально удивился, что я сразу ему не поверил. – Вашу легенду мы изложили на бумаге, поэтому после того, как я всё объясню, вы её сможете более тщательно изучить в спокойной обстановке.
– Хм, – Эд неопределённо хмыкнул, но развивать мысль не стал, и Гомельский продолжил.
– Казимир Артёмович Пастель, как мы с вами решили, по легенде является вашим биологическим отцом. Но в официальном браке с вашей матерью Еленой Антоновной Мышкиной не состоял. Поэтому вы воспитывались вдали от отца. Казимир Артёмович вас, всё-таки признал и честно оплачивал ваше содержание. Но в одиннадцать лет вы остались сиротой. Так иногда бывает, – Гомельский развёл руками, а потом сразу же протянул Эду какую-то бумагу. – Вот свидетельство о смерти вашей, хм, матери. Оно настоящее, но имя женщины и её личность, разумеется, нет. Историю вашей жизни я пересказывать не стану, но коротко скажу, что вы жили вдали от Твери в Сибири, в глухой деревне. Здесь написано всё подробно. – И он протянул опешившему Эду тонкую папочку. Эдуард взял документы и немного отрешённо пробежался глазами по написанному.
– Это шутка? – после небольшой паузы Эд задал вопрос невозмутимому Гомельскому.
– Нет, это проработанная нашими эрилями легенда, – спокойно ответил Гомельский.
– Я могу взглянуть? – спросил я с любопытством. Мой поверенный лишь повёл плечами, но вразумительного ответа не дал.
