– Борис, – протянул мне руку байкер, натянуто улыбнувшись. – Ваш инструктор по вождению и внештатный сотрудник Службы Безопасности.
– Так понимаю, мне представляться не нужно, – ответив, после коротко рукопожатия, я внимательно осмотрел учителя, которого привёл ко мне Громов.
– Не нужно. Всё, что мне нужно знать о вас и о некоторых деталях операции Андрей Николаевич мне сообщил. Времени мало, давайте посмотрим, на что вы способны. Вам на этом красавце предстоит выезд? – он с особой нежностью покосился на мотоцикл, презентованный мне Гомельским, останавливая взгляд на каких-то только ему видимых деталях.
Я частенько вижу подобный взгляд почти от каждого, кому представляют Эда. Восхищение, переходящее в обожание и изумление. Кроме Громова. Тот бы прикопал его в нашем семейном склепе при первой же возможности, если бы смог.
– Да на этом, – ответил я, отвлекая Бориса от созерцания моего мотоцикла.
– Я сейчас настрою допуск в поместье, – сказал Эд, глядя на задумчивого Громова с нескрываемым раздражением.
– Не нужно. Возле этого дома места для наших тренировок вполне достаточно, – серьёзно ответил инструктор. – Тем более что нам нужно сперва убедиться в навыках нашего подопечного, – улыбнулся он. – Можно на «ты», а то мне как-то не по себе?
– Вполне, – я пожал плечами.
– Отлично. Тогда прокатись по дороге от ворот до крыльца и обратно. Нужно выяснить, можешь ты вообще ездить, или всё настолько плохо, как Андрей Николаевич говорил.
Я сел на мотоцикл, проехал по подъездной дорожке до дома, затем вернулся к Борису. Эд с Громовым снова о чём-то спорили вполголоса. Похоже, их мир никогда не возьмёт. А самое главное, Громов действительно ничего не может сделать с этой отрыжкой прошлого. Эдуард в своё время здорово постарался в защите собственного авторитета, и Громов был обязан прислушиваться к словам основателя службы. Это правило чуть ли не в фундамент здания было вплетено и дублировалось во всех вариантах Устава.
Другое дело, что при создании этих чар, имелись в виду слова, записанные в виде документов. А их можно интерпретировать по-разному на самом деле. Никто же не знал, что Эдуард воскреснет и начнёт вещать в режиме реального времени. И так уж получилось, что не повезло в этом именно Громову. Вот что значит карма кривая. А зная пакостную натуру Тёмных, я бы не рискнул на месте Андрея Николаевича проверять, на что способны древние чары, созданные хрен знает сколько лет назад Эдуардом Лазаревым. А они сработают в случае, если Громов просто пошлёт Эда, или, не приведи Прекраснейшая, решит избавиться от него в физическом плане. Вот в какой неприятной ситуации оказался Громов, и, честно говоря, я ему ой как не завидую.
Пока они грызлись, Борис, немного нахмурившись, смотрел на меня.
– Вот что я скажу. Ездить ты умеешь, да и мотоцикл свой чувствуешь. Дури, конечно, в твоей голове хватает, это заметно, но, в общем-то, поправимо. Только вот, при езде у тебя проявляется болезнь всех аристократов. – И старый байкер поморщился.
– И в чём она проявляется? – спросил я, не спеша слезать с мотоцикла.
– Понятия не имею, ездил ли ты когда-нибудь на лошади, но врождённые таланты многих поколений наездников дают о себе знать. – Пожал плечами Борис, а я только скептически хмыкнул. Единственная встреча с лошадью была у меня в Дубках, и знаком я был с ней не слишком тесно.
– Я не совсем понимаю, – я внимательно смотрел на него.
– Это мотоцикл, Дмитрий, – начал довольно терпеливо объяснять Борис. Я заметил, что Эд с Громовым перестали пререкаться и теперь внимательно слушали инструктора. – Им нужно управлять всем телом, а не только руками. Да и когда садишься, не сжимай его так страстно ногами, не на кобылке ездишь. А в общем, всё довольно неплохо.
– То есть, за три дня из Дмитрия можно будет сделать что-то приличное? – уточнил Громов.
– Да его и сейчас можно выпускать, во время движения на полном ходу с мотоцикла не свалится. Но, если требуется, могу преподать несколько уроков. – Борис снова осмотрел меня и мотоцикл. – Отличным гонщиком Дмитрий, конечно, за такой срок не станет, но вполне приличным наездником – вполне.
– Было бы неплохо, – ответил Эд. – И я всё-таки думаю, что начинать занятия стоит в пределах поместья. У нас как раз на заднем дворе есть неплохой полигон. Мы не можем выделить дополнительную охрану, так что я настаиваю на том, чтобы обучение проходило на защищённой территории.
Эдуард махнул рукой в сторону ворот. На этот раз никто спорить не стал, и мы прошли на полигон, где Борис практически сразу приступил к объяснению основ.
За четыре дня усиленных тренировок мой инструктор научил меня многому. Например, как поворачивать, балансируя только телом. Или ездить по пересечённой местности. Он даже показал пару запрещённых приёмов, чтобы выиграть, если вдруг придётся участвовать в заездах. Они были неотъемлемой частью фестиваля на территории Гильдии Угонщиков. Иногда через боль, чаще всего в ногах и пятой точке, до меня доходили все эти знания и умения. В итоге я научился использовать ноги при езде и прыжках.
