— Эм, — я выразительно покосился на находившегося в прострации мошенника. — Я, кажется, говорил, что хочу спокойную кобылу в обмен на бешеного и своевольного Матиса. Как по мне, ваша Камарильо ещё хуже моего коня.
— Она перенервничала после продолжительного переезда, — сразу же ответил Викмайер. — Да и смотрите, ей просто понравился ваш Матис. Видите, как они воркуют друг с другом. Вот все документы, — и он протянул мне папку.
Я хмыкнул и принялся внимательно вчитываться в договор дарения. Не купли-продажи, а дарения. После того как документы были прочитаны, я протянул папку Гаранину. Рома пробежался по ним взглядом, акцентируя внимание на размашистой подписи некоего Евгения Дмитриевича Ожогина.
— Это не Женина подпись, — тихо произнёс Рома, наклоняясь ко мне, чтобы Викмайер не слышал, что он говорит. — У него наклон другой. Хотя раньше, возможно, он так и расписывался, до того, как начал подписывать документы за меня. И я стал официальным владельцем раньше, чем Ожогин «подарил» Ирэн, — он указал на дату подписания дарственной. — Можешь спокойно брать его.
— После того как ты проверишь метку, чтобы не было никаких недомолвок, — прошептал я и, повернувшись к Викмайеру, улыбнулся. — Отлично. Конечно, документы проверят мои юристы, но на первый взгляд всё нормально. А теперь, с вашего позволения, мы всё же осмотрим кобылу, — когда я это говорил, то больше не чувствовал от него никакого волнения. Викмайер успокоился и сейчас был абсолютно уверен в себе. Видимо, действительно больше волнения ему доставляли именно бумаги. — Роман, проверь её, — отдал я приказ Гаранину, не глядя на него.
Рома перемахнул через забор и оказался на дорожке. Я медленно повернулся к нему, так же, как и Викмайер.
— А теперь, дружище, я сам, — Гаранин похлопал Матиса по боку и подошёл к своей лошади. — Ну, извини меня, — он погладил её по морде, после чего полоснул себя по ладони небольшим ножом, который достал из кармана тренерской куртки, и приложил окровавленную руку к шее всхрапнувшей кобылы.
Некоторое время ничего не происходило, а затем место на шее лошади, куда попала кровь, медленно, словно неохотно засветилось красноватым свечением, и прямо на светлой шерсти кобылы стал проступать рисунок. Ромка, нахмурившись, посмотрел на свою ладонь, потом перевёл взгляд на лошадь, на шкуре которой проявился родовой герб Гараниных. Этот герб в настоящее время имел только историческую значимость, ну и, как оказалось, применялся в подобных случаях клеймения. Правда, пропал он очень быстро, но, возможно, так и должно было быть, я не знаю, как клеймение работает.
Рома тряхнул головой, снова глядя на окровавленную ладонь и на Ирэн, опустившую голову ему на плечо. Похлопав кобылку по шее, он отошёл от неё.
— Гаранин, очень неприятно познакомиться, — холодно проговорил он, приближаясь к мошеннику. — И вам не следовало красть у меня.
— Дмитрий Александрович, вам вообще известно, кто этот человек? — обратился ко мне Викмайер, совершенно не изменившись в лице.
— Да, известно. Роман Георгиевич заявил о пропаже своей лошади в официальном порядке. Как вы понимаете, я не могу это проигнорировать, — и я махнул рукой, давая сигнал на задержание. — Наумов, Государственная Служба Безопасности Российской Республики, — я впервые представился официально. — А ведь я даже на мгновение поверил в ваши добрые намерения. Жаль.
Я покачал головой, глядя, как волки укладывают мордами в землю сопровождение Викмайера. Их оказалось, к слову, гораздо больше трёх неудачников, одного из которых нейтрализовала Ирэн. Мошенник дёрнулся, но я положил руку ему на плечо и призвал дар. Совсем немного, но этого хватило, чтобы его лицо покрылось испариной.
— Вы же не сделаете глупость и не побежите? — спросил я, улыбаясь.
— Вы всё равно ничего не сможете доказать, — тихо произнёс мошенник, глядя мне в глаза. — Эту лошадь мне предоставил для обмена владелец, все необходимые документы у меня имеются…
— А у меня заявление настоящего владельца и записи с камер, зафиксировавших процедуру демонстрации клеймения. Так что, посмотрим, кто лучше, наша судебная система или ваши адвокаты. Ах да, Войцех Янковский, — произнёс я его настоящее имя, которое было указано в том досье, предоставленном бывшим главой Гильдии воров, — вы арестованы по обвинению в мошенничестве, подделке документов и краже у господина Гаранина. Вы имеете право на один телефонный звонок в присутствие следователя Службы Безопасности. Вы имеете право на адвоката. Уводите, — я махнул рукой подошедшему к нам Егору, который надел на Янковского наручники и потащил его к подъехавшей в это время машине.
— Вы не имеете права! Я этот произвол просто так не оставлю! — завопил мошенник, очухавшийся после лёгкого воздействия на него силы смерти.
— Конечно, даже не сомневаюсь, — я пробормотал это себе под нос, а вслух произнёс. — Ну вот, кажется, и всё. Операция прошла безупречно, с чем я всех нас и поздравляю.
