— Сомневаюсь, что в этом есть хоть капля истины. Насколько я знаю, Лазаревы никогда не приближали к себе обычных людей. «Неодарённых слишком сложно контролировать, к ним плохо применимы магические клятвы, а клятву Служения при желании можно обойти». Цитата, между прочим, из хроник самого Императора Григория.
Ну, не хроник, конечно, и неточная цитата. В оригинале Гриша как-то заявил гораздо прямолинейнее: мол, нечего обычным людям возле трона находиться. Он тогда вскользь упомянул, что в любой клятве Служения можно найти лазейку, а магии в неодарённых нет, чтобы что-то более серьёзное применить. Собственно, мои слуги одним своим существованием подтверждали это правило. Так что подле трона как раз были маги из нескольких семей, остальные просто себя считали приближёнными, причём одинаково, как люди, так и маги. Но зачем разочаровывать мою собеседницу?
— Да, я смотрю, сейчас действительно модно изучать Семью, — рассмеялась она.
— Я не фанат Лазаревых, если вы об этом, — я усмехнулся.
— Мода — капризная штука, мой дорогой. И нам всегда нужно быть в тренде, не так ли? А что касается Рубелов, то одна из их дочерей умудрилась в койку к одному из Великих Князей запрыгнуть. Есть чем гордиться, правда ведь? — я уставился на даму, которая практически скопировала мою позу, облокотившись на перила.
— Разве то, что девушка стала чьей-то любовницей, — повод гордиться ею? — тихо спросил я.
— Ты кто и откуда вылез? — теперь уже она смотрела на меня с удивлением. — Моё дорогое, неиспорченное, чистое дитя, мне даже неловко стало, чего со мной уже много лет не случалось.
— Мне восемнадцать…
— А я сейчас не о возрасте говорю, — хмыкнула она. — Запомни, безусловно, стать чьей-то любовницей — это не комильфо, но вот стать фавориткой Великого Князя, это совершенно другое дело.
— И какому же Великому Князю так посчастливилось? Не Эдуарду ли, случайно? — едко поинтересовался я.
— Боги с тобой, — она махнула рукой. — Эдуард был недосягаемой мечтой для многих, он был слишком идеален, чтобы кто-то мог опошлить своим присутствием рядом с ним его образ. Жаль, что он так рано ушёл к своей госпоже.
— Вы плохо знаете, что собой на самом деле представлял Эдуард, — я не удержался и фыркнул. — Вы вообще в курсе, что он со своим дружком Гараниным частенько по борделям прохаживался? Осчастливливал местных дам, не иначе.
— Да что ты, — глаза дамы заискрились. — И откуда же ты узнал такие подробности?
— Прочитал в личных дневниках Великой Княжны Вероники, — лихо соврал я, покосившись на дверь. Гвэйн продолжал спать на кровати, и было незаметно, что он слышал, о ком мы так мило беседуем.
— Просто великолепно, — дама вытащила из своей маленькой сумочки портсигар и достала из него одиноко лежавший внутри мундштук без сигареты. — Бросила несколько месяцев назад, но от привычки так просто не отделаться, — вздохнула она, покачав головой. — Сейчас курить немодно, да и вредно. А вот совсем недавно были совершенно другие традиции в определённых кругах. Кто твои родители? — неожиданно спросила она.
— Мой отец скончался, — тихо проговорил я. — А имя моей матери вряд ли вам что-то скажет.
— Вот что, я не люблю загадки, — она приложила мундштук к губам. — Марина Рубел, на которую ты заглядывался — очень ценный приз. Поэтому ты сейчас мне быстренько представишься, а я скажу, нужно ли тебе тратить на неё своё время и нервы, или лучше пройти мимо, пока не вляпался в какую-нибудь пошлую глупость вроде влюблённости.
— А может быть, вы тоже представитесь? — прямо посмотрел я на неё.
— Хм, а я наивная думала, что здесь нет человека, который не узнал бы Лайзу МакГил, — Она искренне удивилась, поворачиваясь ко мне и откладывая в сторону свой мундштук.
— Дмитрий Наумов, — я протянул руку, которую женщина пожала, расхохотавшись при этом.
— Я теперь готова присоединиться к тем, кто ставил на то, что Александр сынишку в неприступном горном монастыре воспитывал, — отсмеявшись, сказала Лайза.
— Ни в каком монастыре меня не воспитывали, — я устал стоять и сел в удобное кресло, из которого также была видна дорожка и всё больше и больше прибывающих гостей.
— Мужчина не садится, пока дама стоит, — чопорно произнесла Лайза. Я спохватился и попытался подняться, но она остановила меня взмахом руки. — Но все эти правила так иногда хочется послать в отхожее место. Александр Наумов мне всегда импонировал. Он был одним из немногих знакомых мне мужчин, у которого были яйца. Вот у моего дорогого покойного Джорджа этих несомненных признаков мужского достоинства почему-то не было. Так значит, наставники решили, что птенчику нужно учиться летать? Интересный способ, учитывая то, что сюда, кроме водителя, он же частенько телохранитель, сопровождающие не допускаются. Вот что, расскажи мне, что ты знаешь о завтрашнем мероприятии?
— Практически ничего, — я развёл руками.
