— От вспышек с непривычки может болеть голова, но боль быстро пройдёт, — после небольшой паузы продолжила Лайза, переставая меня разглядывать. — Потом будет небольшой часовой отдых, это время так называется, чтобы дать молодым людям неспешно переодеться в костюмы, а распорядителям всё окончательно проверить на поле. По истечении этого часа наступит жеребьёвка — тебя определят в какую-нибудь команду, ты познакомишься со своими лошадьми, проверишь спортивный инвентарь. Всё это время девушки будут приводить себя в порядок. Ровно в полдень начнётся игра.
— Какие местные правила игры? — спросил я. Вот конкретно этой информации мы с Эдом найти не смогли. Только общие правила, но у каждого могут быть свои особенности.
— У Моро игра всегда длится шесть таймов по семь с половиной минут каждый. Лошадь больше одного раунда не выдерживает, поэтому после каждого тайма игроки пересаживаются на другую, в то время пока первая отдыхает. После третьего тайма — большой сорокаминутный перерыв, во время которого приводят в порядок поле. Традиционно все незамужние девушки должны принимать в этом участие. Они снимают свои туфельки, надевают специальную обувь и выходят на поле, помогая убирать навоз. Это делается для того, чтобы молодые люди познакомились в неформальной обстановке, а также чтобы юноши видели, что девушки не белоручки и вполне смогут разделить незначительные трудности со своим спутником, если таковые его настигнут. Заканчивается игра почти в четыре часа дня. После того как игроки приведут себя в порядок, все пройдут на обед. После обеда — перерыв, гости могут отдохнуть в своих комнатах.
— От чего отдохнуть? — я нахмурился, пытаясь сообразить, и где же все так утомятся?
— Неважно, — отмахнулась рукой от моего вопроса Лайза и продолжила. — Вечером состоится бал, ну или что-то сильно напоминающее бал — то есть будет много спиртного и танцы. Перерыв на ужин, во время которого поздравят команду победителя и подарят символические призы. Потом снова танцы, и в конце половина гостей расползётся по своим комнатам, а половину разнесут по их комнатам слуги. Утром все будут завтракать по мере просыпания и начнут разъезжаться. Вот и вся программа.
— А это кто? — я указал на лысого господина, который быстрым шагом промчался по дорожке под вспышками камер.
— Августо Панчер, — Лайза поморщилась. — Пренеприятнейший тип. Однажды его прирежут. Он известен тем, что не умеет держать слово. Дмитрий, завтра не теряй меня из вида, я тебе помогу разобраться в том, кто есть кто.
— Почему вы мне помогаете? — спросил я тихо.
— Потому что я действительно уважала Александра, и это достойный поступок — хоть как-то помочь его сыну, — ответила Лайза серьёзно. — А теперь иди отдыхай и не забудь модно страдать от головной боли.
Я кивнул и, не сдерживая улыбки, направился в свою комнату. Последовав совету Лайзы, я решил не выходить, общаясь только со злющим Эдом, которого кормили исключительно из миски специально сбалансированным кормом для волкособов. Сухари из субпродуктов выглядели мерзко, поэтому Гвэйн объявил голодовку и весь остаток дня и вечера лежал на кровати, горестно вздыхая, отлучаясь только по нужде. Ну а что поделать: такая мода нынче пошла — кормить животных мерзопакостными сухарями в надежде, что это спасёт ненаглядных мохнатых щенят и котят от ожирения и очередной линьки.
Уснул я рано. Андрей периодически наведывался в комнату, сообщить, что всё в порядке, Ванда с Егором работают не покладая рук, как и Роман, и ничего подозрительного пока, вроде не замечено. Гаранин ему так и не сказал, что именно делает на приёме у Моро, сославшись на тайну Гильдии при заключении контракта. Единственное, в чём он заверил Андрея, что ко мне это не имеет никакого отношения. Так как разглашение каралось смертью, Бобров от него отстал, дав поручение Ванде следить за Ромкой краем глаза. Гаранин же по какой-то непонятной причине вообще ни разу за весь вечер не обратил на Ванду никакого внимания. Клещёва пока не нашли. Либо он решил не приезжать и оставить борьбу за «Феникс», либо решит нас навестить завтра, когда вокруг будет толпиться огромное количество народа, и скрыться будет гораздо легче.
— Сколько времени? — спросил я, резко просыпаясь. Было темно, в комнате горел слегка приглушённый свет.
— Три часа, — раздался знакомый голос, и я, повернувшись, увидел Эдуарда, сидевшего в кресле рядом с кроватью, завернувшегося в одеяло. Я оставил ему еды, которую принесли мне ближе к вечеру, чтобы он смог хотя бы поужинать.
— Недолго я спал, — хмыкнул я, потягиваясь. — Что ты узнал?
— Ты о чём? — решил уточнить он.
— О Ромке. Ты его читал и даже не скрывал этого, — хмыкнул я.
— Ничего, о чём бы мы не знали. Мне нужно было убедиться, что он не превратился в отморозка, на которого не стоило бы тратить время. Ему повезло, ничего, что выходило бы за рамки, я не увидел, — нехотя ответил Эдуард.
— Что насчёт его связи? — серьёзно спросил я.
— Ерунда, — Эд махнул рукой. — Ничего примечательного, всё банально, даже без какой-либо изюминки. Но я её снять не могу.
