И весь этот месяц я мотался по стране, ликвидируя прорывы. Потому что только у меня это получалось без особого риска. Громов только тихо матерился. У него на меня были совершенно другие планы, которые приходилось откладывать на потом. На второй неделе Андрей Николаевич пришёл ко мне в кабинет, где я как раз заканчивал отчёт по последней ликвидации прорыва, и сел в кресло для посетителей.
— Кто это был на этот раз? — спросил Громов, бездумно глядя, как я ставлю точку и откладываю отчёт в сторону.
— Две Нешимироны, — ответил я и потянулся. — Могли бы составить приличную конкуренцию суккубам, если бы не змеиный хвост и привычка усыплять свои жертвы. Но красивые, этого у них не отнять. Можно даже сказать, что я получил чисто эстетическое удовольствие, глядя на них, пока избавлял наш мир от их присутствия.
— Этот урод ещё в морге? — от внезапности вопроса я чуть со стула не свалился. Понять, про какого урода говорил Андрей Николаевич, было нетрудно. Но вот сама постановка вопроса слегка напрягала.
— Понятия не имею, а вам зачем? — спросил я, начиная убирать некоторые бумаги в сейф. Кабинет у меня был небольшой, зато свой, и это не могло меня не радовать.
— Хочу попросить тебя поднять этого недоумка и потом убить с особой жестокостью, — признался Громов, глядя, как я зеваю в кулак.
— Это было бы проблематично, — я помотал головой, прогоняя сонливость. — Зомби обычно довольно агрессивные и тупые. Вот отчёт, а я, пожалуй, домой, — и протянув Громову бумаги, поёжился, сдёргивая с вешалки кожаную куртку. — Меня слегка зацепили. И я говорил, что эти твари погружают жертву в сон, прежде чем творить с ними нечто непотребное?
— Говорил, — Андрей Николаевич поднялся, взял отчёт и направился к двери. — Дима, может быть, ты Эдуарда попросишь тебе помочь?
— Я понимаю, что вам очень хочется от Эда отделаться, но ничем не могу помочь. И да, я предлагал, но он сказал, что это прекрасная практика, так что сам, Дима. К тому же он старательно познаёт мир и практически вам не надоедает, — сказал я, снова зевая.
— Дело не в этом, — Громов скупо улыбнулся. — К Эдуарду я уже привык. Это моя карма за все грехи и просто чудовищная головная боль, но мне от неё никуда не деться. Просто я вижу, что ты устал. Да, у нашего любимого Клещёва появился новый спонсор после того, как мы его мошенника крепко за яйца взяли.
— Моро, что ли? — реакции были слегка замедлены, хотелось спать, но я старательно крепился. Громов прав, я устал как собака, поэтому и пропустил ту атаку демонессы. Я почти увернулся, но заклятье меня действительно краем задело. Надо отдохнуть, но как тут отдыхать, если люди гибнут? Чёртов идиот, этот покойничек, навертевший такого. Может, правда поднять его, просто чтобы душу отвести?
— Моро, — прервал мои вялые мысли Громов. — И на него у нас способов воздействия нет.
— У меня есть, — я помотал головой, чтобы прогнать сонливость. — Не переживайте, Андрей Николаевич, я скоро эту лавочку прикрою.
— Вот как, я могу узнать, что за рычаги ты применишь? — спросил Громов, но я в ответ покачал головой.
— Это касается только меня и Моро. Он оказался очень недобросовестным партнёром, а я не привык спускать на тормозах, когда меня хотят так нагло поиметь, — ответил я резче, чем мне хотелось бы, и тут же зевнул.
— Ладно, иди отдыхай, надеюсь, что, завтра тебя никто не потревожит, — и Андрей Николаевич вышел из моего кабинета, держа под мышкой мой отчёт.
По дороге к выходу я зашёл к Ванде. Она яростно делала дырки в каких-то бумагах дыроколом. При этом мысли её были явно далеко отсюда.
— Есть результаты? — тихо спросил я, но она только покачала головой, прикусив губу.
— Нет, глухо, — она бросила дырокол, подошла и уткнулась лбом в моё плечо. — Где он, Дима? Я чувствую, что что-то случилось.
— Как только я разберусь с этим проклятым артефактом, то займусь поисками вплотную, — пообещал я ей, гладя по кудрявым волосам. То неясное чувство тревоги с каждым днём усиливалось, становилось всё более навязчивым, и я не мог его игнорировать.
— Я попросила отпуск на неделю. Поеду во Фландрию, попытаюсь на месте разобраться, — наконец, сказала Ванда. — Единственное, что мне удалось выяснить, — Рома не въезжал в страну.
— Получи согласие Громова и сходи уже в Гильдию, — посоветовал я ей. — Там во всяком случае точно знают, жив он или…
— Как только вернусь из Фландрии, то сразу же схожу, — кивнула Ванда и отошла от меня. — Ты неважно выглядишь.
— Я просто устал, — и, криво улыбнувшись, вышел из кабинета.
На улице я сразу же достал телефон и набрал номер. До дома было недалеко, и я предпочитал ходить на службу пешком, заметив, что на ходу мне лучше думается.
— Гомельский, — раздался недовольный голос моего поверенного. Похоже, он был чем-то настолько занят, что даже не посмотрел, кто звонит.
— Артур Гаврилович, Наумов вас беспокоит, — ответил я, поёжившись от налетевшего ветра. Но он хотя бы немного привёл меня в чувства. — Что слышно о Романе Гаранине?
