– Сегодня большая вылазка, – скучным голосом, как о чем-то обыденном и маловажном, сообщил тевтон. – Давно пора прочесать дальние окрестности. Поедут все братья, способные сидеть в седле и держать оружие. Замок остается под присмотром брата Томаса и небольшого – десятка три-четыре бойцов – гарнизона. Сагаадай и его воины присоединятся к нам – татары уже дали согласие. Думаю, пойдут и оба шекелиса. А ты?
– Я?
– Примешь ли ты участие в вылазке? Поведешь ли свою дружину? Или предпочтешь остаться здесь? С Эржебетт?
Насмешка? Всеволод пристально посмотрел на собеседника. Нет, насмешки не было. Бернгард просто спрашивал. Спокойно и отстраненно интересовался, без всякого намека на эмоции. Но все же подспудно в заданном вопросе таилось что-то еще.
Некое испытание? Проверка?
И ведь как неожиданно! И до чего не вовремя!
Рука сама потянулась к затылку. Поскрести, почесать.
Время потянуть.
Отсрочить ответ.
Всеволод не то чтобы колебался. Просто лихорадочно соображал, прикидывал, размышлял. Как быть… С Эржебетт – как? Да уж, следовало признать: девчонка-найденыш, действительно, доставляет немало хлопот. Отвлекает, связывает руки. Но раз уж все так вышло, оставлять Эржебетт в замке одну не годилось. А с собой раненую девчонку не возьмешь. Далеко ли с ней уедешь, с раненой-то. Вылазка же…
Всеволод уже решил во что бы то ни стало добраться до Мертвого озера. И отказываться от своего решения не собирался.
Вот только Эржебетт…
Магистр смотрел на него, не моргая. Магистр ждал ответа.
Надо ехать. Надо… Как ни крути, но в одном Бернгард прав. Прав, безусловно. Всеволод, в самом деле, прибыл сюда сам и привел свою дружину не для того, чтобы оберегать Эржебетт…
Стоп! Дружину! Такое очевидное решение и пришло так нескоро! Собственно, почему он должен оставлять Эржебетт одну? Парочки… нет, лучше с полдесятка – так надежней – верных дружинников, поставленных у порога комнаты – вполне достаточно, чтобы до его возвращения уберечь угорскую юницу от любой опасности – хоть мнимой, хоть явной. Пятеро толковых бойцов легко отобьются и от рыцаря с серебряной водицей в перчатке и от арбалетчика с надколотыми и зазубренными стрелами. И от пресловутового замкового упыря – отобьются тоже.
Да чего там! При необходимости полдесятка воинов русской Сторожи оборонят узкий коридор донжона и от большего количества противников. Впрочем, вряд ли неведомый противник, кем бы он ни был, начнет устраивать в замке откровенную рубку с гостями и союзниками Берн-гарда. Подобная дерзость чревата бо-о-ольшими неприятностями.
Ага, чревата. Но все же на всякий случай к тем пятерым у двери Эржебетт стоит, пожалуй, добавить еще пару-тройку десятков. Разбросать дружинников по крепости, приказать всем быть начеку. Велеть поглядывать за одноруким Томасом и находящимися под его началом тевтонами. Нет, ничего страшного случиться не должно.
– Я участвую в вылазке, – сказал Всеволод – твердо и почти так же спокойно, как говорил до того Бернгард. – И ратников своих возьму. Только не всех. Часть дружины останется здесь… В помощь брату Томасу. А то… ну, мало ли что…
Всеволод перевел взгляд на сломанный арбалетный болт. Бернгард понимающе хмыкнул.
– В таком случае я, пожалуй, сокращу количество своего гарнизона. Пусть в крепости остается… Ну, скажем… двадцать моих воинов и двадцать твоих. Думаю, будет достаточно для присмотра за стенами и для самых неотложных дневных работ. В эту ночь замок почти не пострадал. И потерь нет…
Бернгард осекся, покосился на Эржебетт.
– Убитых нет, я имею в виду. Хоронить никого не нужно. Надо только вывезти дохлых нахтцереров, расчистить и заполнить заново ров, собрать стрелы, поправить дальние рогатки… Впрочем, брат Томас все знает…
Всеволод удовлетворенно кивнул. Выходило даже лучше, чем он рассчитывал. И все же внести некоторые уточнения не помешает:
– Хорошо. Пусть будет двадцать и двадцать. И еще пятеро моих дружинников здесь – в коридоре. Для охраны Эржебетт.
Бернгард задумался на секунду. Неодобрительно покачал головой, но согласился.
– Ладно. Раз уж ты так настаиваешь.
Поразмыслив немного, Всеволод добавил:
– И еще один…
Магистр недовольно двинул бровью.
– На наблюдательной площадке донжона, – пояснил Всеволод. – Я выберу самого зоркого бойца. Пусть он смотрит за окрестностями.
Недолгое колебание… Бернгард принял и это условие. Даже попытался сострить:
– Надеюсь, пользуясь численным перевесом, твои люди не попытаются захватить мой замок?
– Серебряные Врата – не та крепость, которой хочется владеть сейчас, во время Набега, – сухо ответил Всеволод.
– Это точно, – невесело усмехнулся Бернгард. – Ну, готовься к вылазке, русич. Через час выступаем.
Все? Разговор закончен?
Похоже на то. Но почему тогда тевтон шагнул не к выходу, не к двери? Почему – в сторону.
К Эржебетт. Почему протягивает к раненой руку…
Всеволода аж подбросило:
– Бернгард!
Нет. В руке магистра оружия не видно. Магистр лишь тронул пальцами лоб под мокрыми рыжими волосами. Почти заботливо тронул. Почти как любящий отец – занемогшую дочь.
Но…
Миг.
