Во время ночных штурмов Всеволоду уже доводилось видеть, как сила, заключенная в этих невзрачных сосудах, разрывала в клочья десятки упырей. Может, и с запертой дверью та сила тоже совладает? И не беда, что шар тевтонские алхимики посеребрить еще не успели. Для задуманного им серебра не нужно.
– Русич, – нахмурился однорукий рыцарь, – ты что, хочешь…
– Хочу, – оборвал Всеволод.
И втиснул шар в каменную нишу – за железный косяк. Аккурат меж стеной и замком. Поглубже втиснул. Чтоб только край фитиля торчал.
Пообещал:
– Будем живы – после все починю, брат Томас.
Приказал:
– Факел мне. А вы все ступайте. Туда вон хотя бы…
Всеволод кивнул на открытую дверь алхимической лаборатории.
Они отошли. Возмущенного Томаса, правда, пришлось оттаскивать от двери склепа силой. Бранко тоже – на всякий случай – пихали назад без особых церемоний.
А Всеволод уже подносил огонь к фитилю…
Поднес.
Занялось!
А вот теперь уже никто не упирался. Теперь даже Томас сам вбежал в лабораторию. В числе первых вбежал. Последним оказался Всеволод. Отбросив по пути факел (туда, где греческий огонь и сарацинский порошок, – с горящим факелом нельзя), он ужом скользнул в приоткрытую дверь. И – захлопнул дверь за собой.
Секунда кромешной тьмы и звенящей тишины. Секунда или две.
А после…
Громыхнуло.
Грохнуло.
Да как!
Вздрогнули пол, стены, потолок. Упали с полок и разбились с полдесятка алхимических горшков и склянок. Закрытая дверь дернулась, будто снаружи пронесся и ударил с разбега кто-то живой, стремительный, сильный.
Всеволод вышел первым.
Острый смрад, дым и гарь. Факел – не погасший, но словно бы отодвинутый, отпнутый кем-то, лежит у посеченной осколками стены.
А дверь…
Искореженный косяк. Разбитая кладка. Каменная крошка на ступенях входной ниши. Сорванный замок. Вылетевший из скоб засов. Одна скоба – крайняя, за которую цеплялась дужка замка, – уже и не скоба вовсе. Торчит двумя отдельными рваными штырями. Вторая – тоже сильно выгнулась, однако не лопнула. В двери – зияет дыра с добрый кулачище. Да нет, – с два кулака, пожалуй. Сама дверь – приоткрыта.
И что-то шуршит, не прекращаясь, над головой.
Как будто ползет кто… По сводчатому потолку ползет…
Всеволод вырвал из ножен и вскинул мечи вверх, поднял лицо.
Глаза едва не запорошило.
Нет. Никого. Просто сыпалось с потолка. Из образовавшихся в своде трещин. Струйки чего-то сухого… Песок? Раствор? Земля? Мелкое крошево колотого камня?
Долго сыпалось. Много.
– Не обвалилось бы, – глухо пробормотал за спиной Золтан.
Обошлось. Не обвалилось.
Всеволод толкнул дверь склепа. Подумал мимоходом, что, в общем-то, не так уж сильно и пострадала эта крепкая дверца. Не вышибло бы засов – можно было бы еще запирать. За одну скобу, да за погнутый железный косяк. Правда, замок теперь не подвесишь.
Кто-то сзади поднял факел. Ага, Бранко. Волох уже стоит рядом. Светит.
К огню подтягиваются остальные.
– Ну что, посмотрим… – то ли себе, то ли своим спутникам сказал Всеволод.
Молча перекрестился однорукий Томас.
Всеволод вошел в склеп. Снять бы шлем. Положено. Место такое. Да только обе руки заняты. И мечи обнаженные в руках. И где-то в темноте таится Эржебетт.
Стоп! А это еще что? Очень-очень странно.
С той стороны двери тоже, оказывается, имелся засов. Он не слетел при взрыве, но и толку от него теперь будет мало: внутренний засов болтался в скобах смятой железной пластиной. Внутренний… Нелепица какая-то получается! Кому могло бы потребоваться запираться здесь с мертвецами? Бернгард, правда, ходит сюда прощаться с павшими и не любит, чтобы ему мешали. Но запираться… К чему?
Ладно, это потом. Сначала – Эржебетт.
Всеволод осматривал склеп. Эржебетт в пределах видимости не было. Пока – не было.
Возле двери заготовлено несколько факелов в подставке. Один взял Федор. Запалил от факела Бранко. Стало светлее. Хорошо… Не все здесь владеют ночным зрением. Но все должны вовремя узреть опасность.
Всеволод с мечами наголо шел первым – осторожно шел, не забывая поглядывать по сторонам, под ноги и наверх. Слева кошачьей походкой двигался Бранко с факелом. Справа тихонько ступал Федор. Тоже – с огнем. Позади позвякивали металлом прочие.
Молчание… Прерывистое дыхание… Треск пламени…
Обитель погибших тевтонских братьев являла собой продолжение подземного хода. Только расширенного и обустроенного на особый лад. После тесной алхимической каморки склеп казался просторной бесконечно вытянутой подземной залой.
Хотя нет, не зала. Скорее, это была прямая, как копейное ратовище, длинная и широкая галерея с довольно высоким для подземелий сводчатым потолком. По обе стороны – двумя ровными рядами – высились саркофаги, больше похожие на аккуратно расставленные массивные толстостенные каменные гробы. И на зубцы крепостной стены чем-то похожие тоже.
