Но вопреки всему, их лица сияли счастливыми улыбками, ибо любящие сердца точно знали: если счастью не суждено сбыться в земной жизни, их души воссоединятся после, в благодати небесных чертогов альвов.
«ОБЕЩАННОЕ ФЕЛИОРНОМ ИСПОЛНЕНО».
В комнате стоял удушающий сладковато-тошнотворный запах разложения.
–
Лексиас Двеллилт держал у носа надушенный платок и со смесью ужаса и отвращения разглядывал испачканную кровью стену спальни.
Маг-инквизитор Гильдии магов, демонолог-мракоборец, многое повидавший на своём веку, впервые сталкивался со столь ужасным и невероятным преступлением. Давно, очень давно не гибли хранители. Тем более, ученицы мэтрессы Иннэиль Омелунас, чародейки величайшего могущества, самой старой эльфийки Саороланты, бывшей главе Белого Круга, заставшей счастливые и беззаботные времена Благодатного Края.
Боевой чародей отлично знал историю магии и имя Фелиорна Проклятого, Вестника Затмения, первого тёмного эльфа, ради обретения могущества принёсшего в жертву Силам Тьмы свою беременную жену, служило для него символом абсолютного зла, которое открыло дорогу множеству бед и напастей, постигших в итоге народ Саороланты. Что подвигло этого отщепенца пасть во Тьму, хорошо известно – жажда бессмертия и абсолютного могущества. Будучи искусным и одарённым друидом великой силы, он совратил множество своих коллег, открыв нестойким душам тёмные тропы волшебства, чем вызвал гражданскую войну и раскол на светлых и тёмных, дав начало продолжающейся до сих пор Эпохи Затмения.
Надпись казалась завуалированной загадкой, во всяком случае, Лексиас не улавливал в ней ни малейшего смысла.
–
Никто, кроме самих тёмных не знал ответа на этот вопрос. Среди светлых магов правду о Фелиорне знали только архимаги, круг посвящённых, самых сильных и опытных чародеев во главе с великим магистром Оливеастором Готтелфиртом.
Предварительной версией и не пахло.
–
Инквизитор буквально силком заставил себя ещё раз посмотреть на труп. Ему не было ясно: она сражалась до конца или… или превосходящая сила заставила её совершить самоубийство и собственной кровью начертать загадочное зловещее послание? Все улики указывали именно на это: в её глазах отчётливо отпечатался кошмарно-безумный ужас и беспомощное бессилие жертвы.
Лексиас тяжело вздохнул, закрыл глаза и легонько прикоснулся подушечками пальцев к медальону, висевшему на груди на шнурке из сплетённого в толстую нить волоса единорога. На расписанной разноцветной эмалью динамичной композиции аликорн, расправив крылья в стремительном полёте, неотразимым ударом рога повергал чёрного дракона, бьющегося в предсмертной агонии. Именно этот символ стал гербом инквизиционной службы Гильдии магов, вот уже тысячу лет ведущей беспощадную борьбу с тёмными эльфами или начинающими адептами чёрного колдовства. Эмалированный металл отозвался едва различимым покалыванием в пальцах, распространяя далее по всему телу волну мягкого обволакивающего тепла, на несколько неразличимых мгновений введя в транс. Сознание, правда, тут же удалось вернуть резким толчком воли.
–
Шестое чувство мракоборца указывало именно на этот вариант.
– Лекс, они ждут нас.
Лексиас резко обернулся. Россэон Никларс, напарник по миссии, невысокий худощавый мракоборец-неофит с чёрными длинными волосами возник внезапно, прервав мрачные раздумья товарища. Он был одет точно так же, в багровую длиннополую мантию с широкими рукавами, повязка на голове и медальон на груди ничем не отличались от регалий его знаменитого коллеги. Смысл подобного обмундирования был прост: специальность и индивидуальные отличия магов-бойцов могли подсказать врагам тактику противодействия во время поединка.
– Твоя очередь, Росс.
Лексиас с безнадёжным видом махнул рукой.
В непроницаемо-чёрных, под густыми кустистыми бровями, глазах-угольках Россеона заплясали тревожные искорки.
– Неужели всё настолько плохо?
– Глухарь-глухарём. Убедись сам.
