— Леди и джентльмены, прошу, занимайте свои места.
К немалому своему удивлению, я обнаружил, что предназначенное мне место находится поблизости от главы стола; соседкой моей оказалась женщина средних лет, в старомодном головном уборе, напоминающем коробку, и в столь же немодном платье. Впечатляющих размеров бюст украшала не менее впечатляющая рубиновая брошь. По другую ее руку сидел Марчмаунт, которому выпала честь соседствовать с Норфолком. Леди Онор подвела своего растерянного племянника к свободному стулу рядом с герцогом. Норфолк испытующе взглянул на юношу.
— Ваша светлость, позвольте вам представить сына моего кузена, Генри Вогена, — произнесла леди Онор. — Я говорила вам о том, что он недавно приехал из деревни.
Герцог с неожиданным дружелюбием похлопал юношу по щеке.
— Добро пожаловать в Лондон, мой мальчик, — сказал он своим хрипловатым голосом. — Отрадно видеть, что представители знатных родов посылают своих отпрысков в столицу, дабы те могли занять приличествующее им положение при дворе. Вам известно о том, что ваш дед сражался при Босуорте вместе с моим отцом?
Юноша, вконец смутившись, кивнул.
— Да, ваша светлость.
Герцог окинул его изучающим взглядом с ног до головы.
— Богом клянусь, вид у тебя заморенный, — усмехнулся он. — Надеюсь, пребывание в Лондоне пойдет тебе на пользу и ты изрядно потолстеешь. — Благодарю вас, ваша светлость.
Леди Онор проводила мэра Холлиса к стулу рядом с потомком славного рода Вогенов, а сама села напротив меня. Юноша не сводил с нее встревоженных глаз.
— А теперь, — обратилась леди Онор к гостям, — отведаем вина и сластей.
Она вновь хлопнула в ладоши, и слуги, в ожидании замершие поодаль, пришли в движение. Перед каждым из гостей был поставлен изящнейший стакан из цветного венецианского стекла, наполненный вином. Я повертел свой в руках, любуясь восхитительной резьбой. Тут раздался звук горна, и в залу внесли огромного сахарного лебедя, который покоился в гнезде из заварного крема. Гости встретили появление подобного чуда изумленными возгласами, а герцог Норфолкский разразился своим отрывистым лающим смехом.
— Все лебеди, что плавают в Темзе, являются собственностью короля, леди Онор! — с ухмылкой заявил он. — У вас есть разрешение на отлов одного из них?
В ответ на шутку высокого гостя собравшиеся угодливо рассмеялись и зазвенели ножами, отрезая себе по кусочку удивительного угощения. Леди Онор сидела со спокойным и невозмутимым видом, однако глаза ее внимательно наблюдали за всем происходящим в зале. Я восхищался достоинством и грацией, с которыми она исполняла роль хозяйки. Но, видимо, улучить момент для разговора наедине с леди Онор мне будет не просто.
— Скажите, вы тоже законник, как и барристер Марчмаунт? — осведомилась моя соседка.
— Да, сударыня. Мастер Шардлейк, к вашим услугам.
— Я леди Мирфин, — важно сообщила пожилая дама. — В этом году мой муж стал казначеем гильдии торговцев шелком.
— Мне случалось иметь дело с Гилдхоллом, хотя я не имею чести быть знакомым с сэром Майклом.
— В гильдии говорят, сейчас вы занимаетесь делом об убийстве. — Она устремила на меня суровый взгляд маленьких блекло-голубых глаз, которые блестели на ее размалеванном лице, точно две светлые пуговицы. — Отвратительным преступлением, которое совершила девица из семьи Уэнтворт.
— Да, я являюсь ее адвокатом.
Осуждение, сквозившее во взгляде леди Мирфин, стало еще более откровенным.
— Сэр Эдвин буквально убит потерей сына, — изрекла она. — И он горько сожалеет о том, что правосудие над его преступной племянницей до сих пор не свершилось. Мы с мужем прекрасно его знаем, — веско добавила она, словно это обстоятельство имело для дела решающее значение.
— Племянница сэра Эдвина имеет право на защиту, — возразил я, краем глаза заметив, что герцог о чем-то увлеченно беседует с Марчмаунтом, не обращая ни малейшего внимания на отпрыска Вогенов. Тот, тихий, как море в безветренную погоду, потупил голову и уставился на скатерть. Слава Всевышнему, пока герцог, судя по всему, меня не узнал.
— Преступница имеет лишь одно право — быть вздернутой на виселицу, — непререкаемым тоном заявила леди Мирфин. — Остается лишь сожалеть, что правосудие проявляет столь прискорбную снисходительность! Неудивительно, что город заполонили дерзкие и наглые нищие. Сэр Эдвин обожал своего единственного сына, — добавила она дрожащим от гнева голосом.
— Я понимаю, что смерть мальчика — это большое несчастье для сэра Эдвина и его дочерей, — мягко произнес я, надеясь, что соседка моя на этом успокоится и не станет терзать меня весь вечер. — Его дочери — славные девушки, но они не могут заменить сына. Именно на мальчика сэр Эдвин возлагал все свои надежды.
— Но он настоял на том, чтобы его дочери изучали Священное Писание, не так ли? — спросил я, отчаянно пытаясь сменить тему разговора.
В качестве доброй знакомой семейства Уэнтвортов моя суровая соседка не могла не ухватиться за столь интересный предмет обсуждения.
