Голос леди Онор звучал приветливо и дружелюбно, на губах ее играла улыбка, однако я заметил напряженную складку, залегшую меж ее бровей.
«Возможно, ей неловко вспоминать о внезапном поцелуе, который она подарила мне два дня назад, — решил я про себя. — Вероятно, она опасается, что я буду настолько неделикатен, что позволю себе напомнить ей об этом».
На мгновение меня прожгло острое сознание того, что я — уродливый горбун.
— И как вам понравилось сочинение мастера Тиндейла? — осведомился я.
Леди Онор пожала плечами.
— Он излагает свои доводы весьма ярко и живо. Трактовки, которые он дает некоторым фрагментам из Библии, убедительны и исполнены страсти. А вы читали спор между Тиндейлом и Томасом Мором? Прискорбно сознавать, что два великих автора, защищая свою точку зрения на Бога, опустились до обыкновенной перебранки.
Леди Онор осуждающе покачала головой.
— Да, их взаимная ненависть не знала предела, — кивнул я. — Если бы Тиндейл не скрылся за границей, Мор настоял бы на том, чтобы его предали огненной казни.
— В конце концов Тиндейл не миновал костра — его сожгли в Германии. Впрочем, имей он только возможность, он неминуемо сжег бы Мора. Хотела бы я знать, что думает обо всем этом Господь. Если только Он вообще думает о людских делах.
В голосе леди Онор послышалась горечь, и она с досадой отложила книгу на стол.
— Впрочем, ни один волос с нашей головы не упадет без соизволения Божьего, не так ли?
Легкий сарказм, прозвучавший в этом вопросе, заставил меня насторожиться.
«Неужели леди Онор заражена самой опасной из всех возможных ересей, той, о которой люди не осмеливаются говорить вслух, — с содроганием подумал я. — Неужели она усомнилась в существовании Творца?»
Я знал, что это убийственное сомнение нередко проникает в сознание тех, кто оказался в центре жестоких религиозных столкновений, разгоревшихся в наши дни. Несколько раз оно пыталось отравить и мою душу, но мне удавалось отойти от края зияющей черной бездны.
— Будьте любезны, присаживайтесь, мастер Шардлейк, — сказала леди Онор, указав на одну из подушек.
Я с радостью воспользовался приглашением. — Желаете выпить вина?
— Благодарю, но я не пью в столь ранний час. Леди Онор внимательно наблюдала, как я расстегивал свою сумку.
— Что вы принесли мне на этот раз? — мягко осведомилась она.
— Документы, в которых говорится о греческом огне, миледи, — ответил я, мгновение поколебавшись. — Я знаю, что из всех посредников с ними ознакомились только вы. И мне бы хотелось узнать ваше мнение по нескольким вопросам.
На губах леди Онор по-прежнему играла безмятежная улыбка, однако во взгляде вспыхнула откровенная досада.
— Итак, вы хотите узнать, много ли я прочла и много ли я поняла, — произнесла она спокойным и невозмутимым тоном. — Два дня назад я уже призналась вам, что поняла достаточно, дабы пожалеть о своем любопытстве.
— Достаточно для того, чтобы убедиться — греческий огонь не выдумка?
— Да. И, признаюсь, мысль о том, что он может существовать в действительности, повергла меня в ужас. Игры с подобным огнем чреваты слишком большой опасностью для человечества. Вот и все, что я могу сказать, мастер Шардлейк. Мне нечего больше добавить.
Я вперил в леди Онор испытующий взгляд. Два дня назад она пыталась очаровать меня, сегодня мои вопросы пробуждают в ней гнев и досаду. Возможно, это происходит потому, что она была со мной откровенна и ее обижает недоверие.
— Леди Онор, не далее как сегодня мне предстоит держать отчет перед лордом Кромвелем, — заговорил я, тщательно подбирая слова. — Увы, расследование мое пока не принесло желаемых результатов. Не в последнюю очередь потому, что важный свидетель, литейщик, помогавший братьям Гриствудам в их опытах, бесследно исчез. Скорее всего, он убит. Мне известно, что на жизнь библиотекаря монастыря Святого Варфоломея также было совершено покушение. Как, впрочем, и на мою.
Леди Онор испустила глубокий вздох.
— Вы хотите сказать, что над всяким, кто имеет отношение к этому делу, нависла угроза?
— Да, над всяким, кто помогал Гриствудам.
— Значит, я тоже в опасности?
Леди Онор пыталась сохранить самообладание, однако в глазах ее заметались испуганные искорки.
— Надеюсь, нет. Если, разумеется, вы никому, кроме меня, не рассказывали о том, что заглянули в эти бумаги.
— Никому. — Леди Онор вновь судорожно вздохнула. — Но как отнесется к моему поступку граф? Если вы сообщите ему о том, что я просматривала бумаги, вполне вероятно, он пожелает получить мои показания. И уж конечно, во время допроса он прибегнет к куда более суровым методам, чем вы.
— Именно стремясь избавить вас от подобных неприятностей, я и осмелился докучать вам сегодня, леди Онор. Если я представлю графу полный отчет, ему не потребуется вас беспокоить. Я хотел бы напомнить вам о том вечере, когда я встретил вас в Линкольнс-Инне в обществе барристера Марчмаунта. Вы сидели на скамье, о чем-то оживленно беседуя, и, судя по вашим лицам, предмет беседы чрезвычайно волновал вас обоих.
— Вы что, следите за мной? — В голосе леди Онор прорвалась нескрываемая злоба.
