Фёдор Олегович хотел уже бежать за дочерью, но та вернулась с полной кружкой песка.
— Смотрите, песок-то белый! — продолжила она свою лекцию. — Обычно на вулканических островах он чёрный. А здесь… Видите, как блестит? Это кварц, он остаётся, когда более мягкие минералы разрушаются. Сами холмы сложены очень твёрдым и светлым камнем, который по твёрдости не сильно уступает граниту. Со временем камень крошится, превращается в песок. Но судя по тому, что мы видим, происходит это очень медленно. Если бы холмы были просто кучей пепла и шлака, или даже пемзы, их бы давно смыло. Но они стоят! И посмотрите на растения — вереск, можжевельник, а вон те похожие на пальмы растения — это древовидные папоротники. Их корни цепляются за голый камень, потому что почвы там — на палец глубиной. Эти холмы только припорошены сверху землёй. Это не равнинные песчаные холмы, которые можно легко срыть, здесь даже с помощью магии камня работы, чтобы выровнять площадку — немеряно. Поэтому такая вот идея с углублением в скалу появилась… тем более я видела в блоге, на что вы все способны… Но самое главное — не хотелось ничего менять. Здесь же такая красота! Зачем улучшать то, что и так красиво?
— Браво! — Голицын показал ей большой палец, и Полина опять опустила глаза, залившись румянцем. — Я, правда, половины не понял, так что мы лучше посмотрим, что и как получится на практике. Артём…
А я меж тем смотрел внимательно в душу девушки астральным зрением.
— Полина, скажи, у тебя не возникало ощущения, что ты понимаешь, как камню лучше лечь, или где на него давление большое, и он вот-вот треснет? — спросил я.
Она вскинула на меня большие от удивления карие глаза.
— Откуда вы знаете? Я никогда никому не рассказывала…
Вместо ответа я встал из-за стола и подошёл к ней. Она хотела отстраниться, но удержалась. Положив ладони на её виски, я влил немного своей энергии. Чистой, не разломной. И увидел то, что и ожидал увидеть. Энергоканалы, совсем «сухие», отозвались, провели энергию, и душа девушки вспыхнула. Слабо вздохнув, она осела, и я едва успел её подхватить, посадить на стул.
Над столом повисла тишина. Испуганные глаза отца Полины, прищуренный взгляд Голицына, чуть насмешливый Ариэль, недоумевающий — Еловицкого.
— Всё в порядке, — поспешил я успокоить Фёдора Олеговича. — Дело в том, что у вашей дочери очень слабый дар. Стихия камня, как нетрудно догадаться.
— Она — одарённая? — удивился тот. — В университете всех проверяют, ничего не выявили…
— Просто дар спящий. Точнее, был спящим, — добавил я и обратился к Полине. — Как ты себя чувствуешь?
— Простите, — та попыталась встать, но я удержал её. — Не знаю, Ваше Благородие… очень необычно.
— Нага, Лекса, — позвал я погромче, — идите сюда!
— Чего изволите? — Нага, придурошная, телепортировалась с веранды, чем перепугала и без того дезориентированную Полину.
— Проверь состояние, нам Полина нужна свежей и вменяемой. Лекса, — обратился я к зашедшей в зал недобогине, — подбодри девушку, будь добра. Понадобится связь с нею.
— Без проблем, — кивнула та.
Нага взяла испуганную избытком внимания Полину за руку, а Лекса подошла к ней и просто щёлкнула пальцами.
Обычный человек точно ничего бы не заметил. Фёдор Олегович, будучи абсолютно неодарённым, и не заметил. А вот остальные не могли не почувствовать волну силы, разошедшуюся от Лексы. Полина тоже ощутила, и удивлённо на неё посмотрела.
— Что вы такое сделали? Мне хочется взлететь… И… — она вдруг подумала и сняла очки, с удивлением огляделась. — Я вижу без них?
— Вставишь простые стекляшки, — хихикнула Нага. — Не благодари!
Я повернулся к императору, который сидел с очень интересным выражением на лице. Как будто он что-то понял, но ещё не разобрался, что именно.
— Ваше Величество, — обратился я к нему. — Ещё не передумали поучаствовать?
— О, теперь мне ещё интереснее! — воскликнул Голицын, вставая. — Что надо делать?
— Для начала — разуться, — улыбнулся я.
— Разумно, — согласился император, принимаясь разуваться. — Аня? Давай, очнись!
— Ага, — кивнула принцесса, встрепенувшись и тоже занявшись ботинками.
— Полина, тебе тоже придётся разуться, — я пощёлкал перед ней пальцами.
— Ой, простите… — она опять покраснела. — А зачем?
— Чтобы лучше чувствовать землю, конечно, — объяснил я. — Можно, конечно, лечь и приложить ладони, но ступнями удобнее. Видно вокруг лучше.
— Мне вот интересно, Артём, — босой Голицын подошёл к дверям зала и выглянул наружу. — А ты-то откуда всё это знаешь?
— Это же очевидно, Ваше Величество, — пожал я плечами. — Аня, сделай нам небольшую площадку из камня. Где-нибудь вон там.
Я махнул в сторону края пляжа позади входа в разлом. Деревьев там поблизости не было, они будто отступили подальше от чёрного марева, и оттуда открывался прекрасный вид на холмы.
— Поняла, — кивнула Аня, спустилась с террасы и босыми ногами пошла по песку. — Ой, горячо!
— Да не так уж и сильно! — крикнул я ей вслед. — Не обманывай!
— А нам что делать? — поинтересовалась Ариэль.
