В паблик было выброшено все, над чем я работала в последние полгода: наброски статей, фотографии, незавершенные расследования, письма из электронной почты и мессенджеров. Все, что было моей работой и содержалось на моем ноутбуке.
Меня буквально парализовало, когда я увидела это на экране. Страницы новостных сайтов и социальных сетей пестрели заголовками, разоблачающими мои расследования, выкладывающими на всеобщее обозрение материалы, над которыми я работала втайне, тщательно проверяя каждую деталь. Все то, что должно было остаться за закрытыми дверями, было выброшено в открытый доступ, обнажая мои методы, источники, даже личную переписку.
Каждая строка, каждое фото казались мне ударами — не просто по репутации, но по всему, что я строила. Вложенные усилия, долгие часы работы, все мои осторожные шаги — теперь это превратилось в грязное белье, развешенное на всеобщее обозрение. И это не было случайностью. Это было целенаправленно, точно спланировано, чтобы лишить меня поддержки, чтобы отбить у меня всякое желание бороться дальше.
— Он сделал это, да? — мой голос звучал как шёпот, как будто я не могла позволить себе произнести эти слова громче, боясь услышать подтверждение. Но я знала ответ, знала, что за этим стоит Роман. Это была его месть, его способ показать, что я не смогу уйти просто так, что он не простит мне этого отступления, что он не просто угрожает, но действует.
— Да, — ответил Алексей Маркович, и в его голосе прозвучала такая же безнадежность, что и во мне. — Я знаю, что ты пыталась остаться в тени, но, видимо, кому-то было очень важно показать, что ты — незащищена. Я не знаю, какие у него планы на тебя, но, если ты останешься здесь, тебе не дадут и дня.
Я смотрела на экран, где мелькали заголовки, опускаясь все ниже и ниже. Они вырывали мои фразы из контекста, придавая им совершенно иное значение, заставляя мои слова звучать так, будто я сама лезу в грязь, будто я играла в какие-то тайные игры за спиной у своих источников. Теперь я была под прицелом не только его, но и всех тех, кто мог использовать этот скандал, чтобы поднять свой рейтинг, чтобы утопить меня в этой грязи.
— Это… это конец, — прошептала я, чувствуя, как в груди всё сжимается от паники, от ужаса перед неизбежностью. — Я потеряла всё. Репутацию, работу… Что я буду делать?
— Ты должна уехать, — настойчиво повторил Алексей Маркович, и его голос звучал, как будто он сам говорил это себе, убеждая и себя в том, что это единственное решение. — Ты не можешь оставаться здесь. Возьми деньги, и просто исчезни на какое-то время. Пусть всё уляжется. Мы с тобой оба знаем, что он не остановится, пока не добьётся своего.
Я прижала телефон к уху, с трудом осознавая, что это действительно происходит со мной. Внутри всё металось — гнев, страх, отчаяние. Я чувствовала, как почва уходит из-под ног. Я хотела бы закричать, выплеснуть всё, что разрывает меня изнутри, но вместо этого просто стояла, смотря на экран, как в трансе, не зная, что делать дальше.
— Хорошо, — наконец выдавила я, стараясь собрать остатки здравого смысла. — Я уеду. Постараюсь найти место, где меня не достанут. Но если это не поможет…
— Это поможет, — перебил меня редактор, его голос был полон той решимости, которую я не могла в себе найти. — У тебя есть шанс начать заново, Айна. Не упусти его. Я… Я постараюсь сделать всё, что могу отсюда, но ты знаешь, что мои возможности ограничены. Не дожидайся утра, Айна, снимай деньги с карт, потому что утром они могут быть уже недоступны. Потом езжай…. Куда-нибудь, сними комнату за наличку. Не светись. Подожди несколько дней и уезжай еще дальше. Если взломали твой ноутбук, а судя по всему это именно так, то у них есть и доступ к твоим счетам.
Я сидела на полу, голая, мокрая и раздавленная, едва понимая, что мне говорят. Роман сломал меня. Переехал, словно бульдозером. Он подставил не только меня, но и людей, с которыми я работала, моих друзей, моих коллег.
Он не добрался только до тех, кого я обещала защищать всеми силами. Потому что переписка и данные о них хранились не на основном ноутбуке, а на резервном, о существовании которого не знал никто. Там же хранились и данные о моих аккаунтах на иностранных платформах, о моем счете на пайпал. То, что я старательно укрывала от бдительного ока врагов и налоговой, подключая его к интернету только с защищенных каналов и только через VPN.
Быстро отключила взломанный ноутбук от интернета, бросила в сумку на самое дно, туда же отправился и резервный со всеми данными, которые могли бы помочь начать новую жизнь, самые необходимые вещи, та наличка, что была при мне, к счастью сумма была более чем приличной. Документы, паспорта, фотоаппарат, телефон.
Старые фотографии с теткой Машей из несчастливого, но по крайней мере спокойного детства.
Больше у меня не осталось ничего.
Закрыла за собой плотно двери, оставив ключи там, где обычно оставляла хозяйка. И шагнула в холодную ночь, не зная что еще сулит мне будущее.