Из села выехали почти все мужчины и часть женщин — все бывалые охотники и следопыты, знающие тайгу, умеющие ориентироваться в лесах. Остались в основном дети и либо совсем юные девушки, либо женщины в возрасте. Но и они были не спокойны, собираясь кучками, переговариваясь между собой на своем языке. Старухи качали головами, глядя мне в след. Мало того, что новости были по настоящему страшные, так и я сама не вызывала у местных добрых чувств.
— Бокӧвӧй! Чужачка! — неслось мне в след.
Сама не заметив как, я выскочила из села и по знакомой дороге пошла в сторону леса. Слова Дмитрия выветрились из головы, как только он покинул село, тем более, что я не собиралась заходить глубоко в чащу, так побродить по опушке, поснимать цветы и ручей. И тем более не собиралась идти к дому Андрея, не желая играть с огнем.
Дорога в лесу постепенно становилась всё уже, утопая в густой зелени, но по-прежнему оставалась хорошо заметной — её частое использование оставило на земле уверенные следы. Прямые ряды деревьев, высоких сосен и елей, сдвигались ближе друг к другу, создавая густую тень, сквозь которую пробивались лишь редкие солнечные лучи, рассыпаясь золотыми пятнами по тропе. Я шла, чувствуя под ногами мягкую, пружинящую землю, покрытую прошлогодними листьями и свежей травой, и не боялась сбиться с пути — лес казался гостеприимным, будто приглашая углубиться в его тайны.
Воздух был наполнен терпкими, сладковатыми запахами весеннего разнотравья, в котором смешивались ароматы свежей хвои, влажной земли и цветущих кустарников. Ветерок лёгкими касаниями трепал волосы, шуршал в ветвях и приносил отдалённые звуки: стрекотание кузнечиков, щебетание птиц и едва слышный шелест бегущего вдалеке ручья. От всего этого голова кружилась, а грудь наполнялась ощущением лёгкости и свободы.
Каждый шаг по мягкой, чуть влажной тропе был как погружение в новую главу сказки: то среди травы мелькала ярко-жёлтая голова одуванчика, то мимо пролетал лёгкий, почти невесомый мотылёк, то под ногами мелькала ящерица, скрывающаяся в зелёных зарослях. Лес словно дышал в такт моим шагам, его дыхание смешивалось с моим, и я чувствовала себя частью этого живого, бесконечно прекрасного мира.
Кажется, я потеряла счёт времени, увлечённая звуками и запахами леса, погрузившись в тишину и ритм своих шагов. Когда же наконец решила присесть на поваленную сосну, осознала, что усталость постепенно берет своё. Ноги тяжело гудели от долгой ходьбы, словно протестуя против моего бездумного путешествия вглубь леса.
Воздух был прохладным и свежим, обдувал лицо и руки, приятно освежая после прогулки под солнечными лучами. Я прислонилась к шершавому стволу, чувствуя под спиной нежный, бархатистый и очень мягкий мох. Он так и манил прилечь и забыться в лёгком сне под тенью сосен, под пение птиц и шёпот ветра. На мгновение я даже представила, как удобно было бы растянуться на этом мшистом ковре, закрыть глаза и раствориться в спокойствии леса.
Но реальность быстро напомнила о себе — в животе глухо заурчало. Легкий голод подкрался незаметно, превращаясь в тягучее ощущение пустоты в животе. Интересно, насколько далеко я ушла от села?
Я вытащила телефон, надеясь проверить геолокацию и оценить, сколько мне предстоит идти назад. Но вместо ожидаемой карты на экране мерцали пустые полоски сигнала — связь здесь не ловила. Это неожиданное открытие вызвало лёгкий прилив беспокойства. Я оглянулась по сторонам, вглядываясь в густую зелень леса, который мгновенно стал казаться более диким и чужим, чем минуту назад. Судя по времени, моя прогулка затянулась на несколько часов, значит я действительно зашла дальше, чем хотела. Пора возвращаться, пока не село солнце. Даже в сумерках я не смогу различить тропу, которая почти полностью заросла травой, поэтому следовало поспешить.
Однако внезапный звук, доносящийся откуда-то справа, заставил меня замереть на месте, напрягая слух. Он был странным, непохожим ни на что знакомое — то ли стон, то ли протяжный вой, то ли приглушённый крик, который не могли бы издать ни птицы, ни звери. В нём было что-то тревожное, зовущее, но в то же время, пугающее своей неестественной интонацией.
В голове проносились разные мысли: от самых простых, вроде ветра, гуляющего в кронах деревьев, до более тревожных, связанных с волками, о которых предупреждал Дмитрий. А вдруг это один из тех зверей, которых упоминала Наталья, забрёл слишком близко к селу? Но в этом звуке было что-то человеческое, что-то неестественное для дикой природы, и именно это вызывало во мне странное, почти суеверное беспокойство.
Я глубоко вдохнула, стараясь успокоить сбившееся дыхание, и, вопреки разуму, медленно двинулась в сторону, откуда доносился звук, стараясь ступать осторожно, чтобы не хрустнуть случайной веткой под ногой.
Шла медленно, судорожно сжимая руками камеру. Думала, отойду на пару метров, не выпуская дорогу из виду, но с каждым шагом приближаясь к источнику звука удалялась от тропы.