На следующее утро я уже чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы двинуться в путь. Как оказалось, мне пока нельзя пользоваться порталами. Анаретт как узнала, что из-за меня теперь всем придется трястись в седлах, так и принялась поливать меня грязью, пока никто не слышит.
Уверена это все, потому что большую часть пути ей предстояло ехать с ирканом на одной лошади, а вот меня взял к себе Анделар. От перспективы предстоящего путешествия я пришла в восторг. А общественности Темный объяснил такое повышенное внимание к одной из невест, граничащее с нарушением традиций, необходимостью наблюдать за Темным Огнем и его влиянием на мою магию.
Я счастливо улыбалась всему миру, чувствуя спиной любимого, его крепкую руку на своей талии. Щекочущее дыхание, когда он украдкой нюхал мои волосы и целовал в макушку.
Омрачали столь благостное состояние мысли о предстоящем испытании.
Что если я его не пройду? Если Темный Огонь выберет другую? О хаоситке я так и не решилась задать вопрос, а Анделар тоже молчал. Немного поразмыслив, осознала, что еще никогда мне не было настолько хорошо и спокойно. Разрушить все это собственными руками, то есть вопросами, у меня попросту не хватало духу. Может, позже, когда доберемся до Дэма?
Вечер настиг нас у озера с простым и понятным названием – Зеркало. Дорога огибала его по берегу и петляла по склону вниз к вставшему стеной лесу, который назывался Темным.
Казалось бы, Темный Лес в Темных Землях – вполне обычное явление, но отчего-то дефендеры Анделара хмурились, упоминая эту часть пути, а сам властитель мрачнел с каждым часом, встревоженно поглядывая по сторонам. Ночевку он объявил на целый час раньше, решив, что лучше продолжить путь с утра.
Мы с Арандилем и несколькими дефендерами заканчивали ужинать, сидя у большого костра, когда раздался визгливый голос:
– Где мой шатер! Вы, вообще, собираетесь разбивать шатры?
Уперев руки в бока и гневно сверкая очами, Анаретт с негодованием переводила взгляд с одного дефендера на другого. Те как раз готовились к ночлегу, расстилая одеяла, на выбранных местах. Воины как-то беспомощно переглянулись и принялись рыскать глазами, в поисках поддержки. Связываться со склочной принцессой никто не желал.
Я повернулась к сидевшему рядом ильву.
– Началось… – пробормотал тот, закатив глаза, и с хрустом впился крепкими зубами в оранжевую морковку, которая у него в карманах не переводилась.
Я передернулась. Кажется, с этим овощем у меня еще долго не будет дружбы.
– Не любишь свежую морковь? – удивленно приподнял брови ильв.
– Не-а! – яростно мотнула головой я.
– Хм… – Арандиль с недоумением уставился на ни в чем не повинный огрызок.
Тем временем скандал набирал обороты. Растерянные дефендеры даже пожертвовали свои одеяла, сунув с пяток в руки рассерженной Анаретт. Та недоуменно на них уставилась, засопела. А затем, швырнув все лицо ближайшему, завопила:
– И это, по-вашему, достойная замена?! Я же погибну от холода! Анделар! Где ты, Анделар!
– Мне кажется, или твоей сестричке не хватает крепкой мужской руки? – осторожно поинтересовался Арандиль.
Его вопрос не требовал ответа, но я все же не удержалась, сделав глоток ароматного травяного чая, добавила:
– Ага, по заднице. И посильней.
Ильв удивленно покосился на меня и неожиданно расхохотался. Придвинувшись поближе, он заговорщически приблизил голову и указал глазами куда-то вправо:
– А вот и она. Самая крепкая, которая только нашлась поблизости.
Я с любопытством посмотрела, куда он указывал. Сзади к ничего не подозревающей Анаретт неумолимо приближался иркан. На лицах несчастных дефендеров, которым с такими чудовищами, как моя сестра, видимо, не доводилось иметь дело, отразилось неприкрытое облегчение.
Бьорн одной ручищей сгреб взвизгнувшую принцессу Миртенскую, второй вырвал сразу несколько одеял из рук дефендера, и направился к нам, даже не замечая усилий Анаретт, пытающейся выбраться.
– Ого… – протянула я.
– Угу, – в тон мне согласился Арандиль, расплываясь в предвкушающей улыбке.
– Я… Да, ты!.. Отстань! Пусти! – невнятно задыхалась сестрица, пока иркан заматывал ее в одеяло, расположившись рядом с нами у самого огня.
Трепыхания Анаретт в попытках высвободиться приносили ему не больше неудобств, чем младенец матери.
– Теперь не замерзнешь, – пробасил он с умильной улыбкой голодного тролля.
– Ненавижу! – выдохнула сестрица. – Будь ты прок…
Договорить она не успела, Бьорн, не глядя на нас, ловко изъял у Арандиля из пальцев очередную морковку и сунул ее в рот пылающей праведным гневом Анаретт.
– Ыээ, – издал он звук, который я распознала как удовлетворение проделанной работой.
Секунду я пялилась на замотанную по самые глаза сестру, которая теперь еще походила на спеленатого грудничка с морковкой во рту вместо пустышки, а затем почти зарыдала от душащего смеха. Всхлипы, спазмы в животе, слезы из глаз… Так я не смеялась еще ни разу в жизни. Рядом, упав с бревна на спину, хохотал Арандиль. Прятали улыбки, занимающиеся своими делами дефендеры.
Анаретт дождалась, пока нас немного отпустит, и что-то промычала.
