Джаред и я пролистали десятки гигантских фотоальбомов в поисках украшения для тела. У него уже есть несколько тату, и он с удовольствием принял мое предложение сделать новую.
Он выбрал, тату в знак благодарности судьбе за чудесное излечение Тамми. Я честно не имею понятия, чего я хочу, и это не удивительно.
– Сложности с Дорианом? – вскользь спросил Джаред через полчаса наших раздумий.
– Можно и так сказать, – вздохнула я, – мы поссорились. Ну, он сказал то, что меня расстроило, и я сорвалась. Я и правда зашла слишком далеко. Теперь, боюсь, он никогда не захочет со мной общаться.
Джаред кивнул, – ему это было хорошо знакомо. Обычно я не просто обижаюсь – я прихожу в ярость. И когда я в ярости, то становлюсь безумной, неспособной контролировать яд, который так и брызжет с моего языка.
И вот, ущерб нанесен. Но, вместо того, чтобы пытаться наладить испорченные отношения, я просто наказываю себя за оплошность, мне слишком стыдно признать мои ошибки и проблемы пожирают меня изнутри.
К сожалению, как правило, любимые люди чаще попадают под горячую руку. Если бы не усилия моей семьи и нескольких друзей, я бы уже сдалась, оттолкнула их годы назад. Все, чтобы не показывать, насколько я неуверенная в себе и сломленная.
– Ты на самом деле его любишь, – отметил Джаред.
Я глубоко вдохнула, чувствуя как эмоции начинают переполнять меня.
– Да. Очень сильно.
– Тогда все будет хорошо. Он простит тебя. Ты стоишь того, Габс, – он тепло улыбнулся.
Я изо всех сил, старалась сказать ему в ответ что-то приятное, но мое внимание привлекла книга. Восемь фотографий поразили меня настолько, что я почти уронила альбом.
– Что не так, Габс? – спросил Джаред, оценив мою ужасную реакцию, – Выглядишь, будто призрак увидела.
Я потрясла головой, не способная говорить от шока и ужаса. Я подозвала проходившую мимо нас администратора салона.
– Простите, кому были сделаны эти татуировки?
Молодая девушка будто сошла с плаката модных в 50-х годах пин-ап календарей, посмотрела на фото, на которые я указывала дрожащим пальцем.
– Хм, по-моему, это была группа эмо ребят некоторое время назад. Я помню, потому что они были действительно странные, немного шокировали меня. С тех пор, не слишком много людей просили набить их. Вы их хотите?
– Нет, благодарю, – ответила я, – Просто интересуюсь.
Как только она вернулась к своей стойке, я вытащила телефон и сфотографировала страницу. Я долго смотрела на каждое слово, кажется это был древнегреческий.
Я прикоснулась к каждому слову, чувствуя, как меня тянет к ним, что я как-то связана с этими экзотическими каракулями. Под каждым фото с иностранными буквами, выгравированными на бледной коже был фонетический перевод.
Алгеа
Апатэ
Танатос
Мисос
Ойнос
Полемос
Орексис
Скотос
– Это похоже на фамилию Авроры. И у Дориана тоже фамилия Скотос? – мимоходом спросил Джаред, набирая сообщение на своем мобильнике. К счастью, он был так занят, что до сих пор не заметил моей тревоги. Я кивнула и быстро переключилась на следующую страницу, чтобы избежать дальнейших вопросов. Я не смогла бы объяснить этого, даже если бы попыталась.
Когда я и Джаред оказались в кресле мастера, я мысленно приготовилась к тому, что делаю, свою первую татуировку, цветок лотоса, с женственными кружевами, начинающимися от моей шеи, спускающиеся по позвоночнику и заканчивающиеся в середине спины.
Это очень красивый рисунок. И, хотя я и решила не добавлять оттенки розового и зеленого, как на образце, он все еще вызывает ощущения безмятежности и покоя, того, чего мне так катастрофически не хватает. Я аккуратно снимаю футболку и расстегиваю бюстгальтер. Тщательно прикрыв грудь, я ложусь на кушетку лицом вниз.
– Довольно большая тату для первого раза, – предупреждает бородатый художник прежде, чем прикоснуться иглой к моей нетронутой коже. – Будет больно.
Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть в его глаза с абсолютной решимостью:
– Хорошо.
Через несколько часов, голодные, перебинтованные, морщась от болезненных ощущений, мы покидаем салон.
Останавливаемся у придорожной забегаловки, чтобы захватить фаст-фуда на вынос и направляемся в Паралию поесть. Я спешу попасть домой в надежде, что Дориан, наконец, готов загладить свою вину, но испытываю разочарование, как только обнаруживаю свою комнату пустой.
Жгучая боль на спине бледнеет по сравнению с болью, растекающейся в груди. Невыносимо быть без него. Единственное, что все еще поддерживает во мне надежду – то, что я все еще жива. Он все еще любит меня.
Морган появилась из своей спальни, одетая в ярко красное мини-платье и туфли на высоких каблуках, длинные волосы были уложены в пучок (на макушке).
– Эй, я принесла нам еды, но похоже у тебя другие планы,- заметила я сидя на ковре на полу в гостиной, где мы решили поесть кусочки курицы и картошку фри.
– Ага, у меня свидание, ложись спать, не жди меня, – подмигнув она, схватила клатч и ушла.
– Я могу остаться, – сказал Джаред, когда мы остались одни.
