Темный рассвет полностью

Мия завела брата в каюту, а Эш скатилась с гамака и отвернулась от двери. Мальчик чинно сложил перед собой руки, украдкой бросая полные любопытства взгляды на татуировку на спине Эшлин…

– Йоннен, – выдохнула она.

Мия понятия не имела, как Скаева передал сообщение ашкахскому легиону о том, куда она направлялась. Но он выпил божью кровь. В его жилах пело могущество убитого божества. Кто знает, какие дары теперь в его распоряжении? Да и в конце концов, не важно как. Главное, что он это сделал, и теперь за ней гонятся пять тысяч хорошо вооруженных херов в доспехах, настроенных отыметь ее, и вряд ли нежно.

Вопрос в том, что ей с этим делать?

Мия посмотрела на Черногранные горы далеко на западе, кинула виноватый взгляд на Юлия и достала хлыст.

– Надеюсь, ты не заставишь меня им воспользоваться.

– Быстрее, мудила уродливая, быстрее!

Юлий был уже весь в мыле, Мия согнулась над поводьями и заставляла его мчать что есть мочи, копыта зверя громко стучали по выжженной земле. Леди Клинков, чемпион «Венатус Магни» и королева Мерзавцев надеялась оторваться от Семнадцатого легиона на приличное расстояние, чтобы погоня показалась им бессмысленной, но не подумала о коннице. Если прищуриться, можно было разглядеть группу всадников – двадцать мужчин на резвых лошадях, быстро скакавших с юга. Они могли и не знать, что верблюд впереди везет искомую девушку, но они определенно вознамерились это выяснить. Вероятно, попытка удрать от них так быстро, как только возможно, – не лучший способ утолить их любопытство, но Мия надеялась просто обогнать их.

Проблема, разумеется, заключалась в том, что лошади бегают быстрее верблюдов.

– Никогда не думала, что скажу это, – пропыхтела Мия, – но я скучаю по Ублюдку.

Увы, ее породистого жеребца, похищенного из конюшни Последней Надежды два года назад, не было здесь и в помине, и Мие приходилось довольствоваться этим рычащим, слюнявым зверем. Всадники нагоняли ее с юга, появляясь из солнечной дымки и поднимая за собой клубы пыли. Ей хватило ума прихватить арбалет из оружейной горы, и она зарядила болт и натянула тетиву.

Когда солдаты подъехали ближе, всадник впереди выдул из посеребренного рога протяжную, дрожащую ноту. Мия видела, что солдаты одеты в легкую кожаную броню, их мечи покоились в ножнах, в руках были зажаты луки. Латы и тонкие гребни на шлемах были окрашены в насыщенный зеленый, как листва, оттенок, на плащах того же цвета вышит штандарт Семнадцатого легиона.[34]

– Стой! – взревел лидер. – Стой, именем императора!

– В Бездну вашего императора, – проворчала Мия.

Она подняла арбалет и выпустила болт в грудь капитана, и тот, со стоном свалился с седла. Остальные солдаты встревоженно закричали и рассыпались во всех направлениях, как стая ласточек. Восемь из них поскакали за Мией, еще восемь пошли на обгон.

А затем,

словно безмолвное чудо за ее спиной,

Мия почувствовала, что алое солнце наконец-то скользнуло за край мира.

Небо потемнело до угрюмого синего и продолжило тускнеть до унылого фиолетового. На небосводе остался лишь один глаз Аа. Лишь треть ненависти Всевидящего сдерживала ее мощь. Это, конечно, еще не истинотьма, нет. Она все еще на поводке.

Но и этого вполне достаточно.

Оглянувшись через плечо, Мия увидела, как легионер поднял лук и прицелился ей в сердце. На секунду задумалась, что произойдет, если позволить стреле попасть в цель. Сможет ли она по-настоящему пронзить то, что было разбито? Мия представила милые голубые глаза и улыбку, от которой хотелось плакать. А затем

на лошадь стрелка, схватила его за руку и направила лук на другого всадника. Мужчина удивленно выругался, его стрела полетела и попала брату по легиону в шею, и тот упал со своего жеребца. Стрелок закричал, подняв тревогу, выпустил лук и попытался достать меч. Его товарищи заорали и прицелились в Мию. И тогда девушка

шагнула

на следующую лошадь

в строю в тот момент, когда солдаты выпустили дюжину стрел, и все они вонзились в их товарища. Он прижал руку к раненой груди, издал булькающий крик и свалился в песок.

Сев перед новым всадником, лицом к солнцу, Мия мечом пронзила его грудь. Могильная кость с легкостью рассекла кольчугу, словно та была сделана их сухого пергамента. В нее полетел град стрел, но она уже исчезла, перешагивая в тень следующего всадника и перерезая ему глотку. Один выстрел попал в несчастную лошадь, и, подогнув ноги, та врезалась в песок и придавила своего наездника. Легионеры испуганно и гневно кричали, не зная, как одолеть этого нечестивого врага.

– Магика! – крикнул один.

– Колдовство! – взревел другой.

– Даркин! Даркин!