Темный рассвет полностью

Трик отреагировал быстро, но все равно он двигался не так стремительно, как в доме мертвых. Его рука сомкнулась у нее на горле спустя целую секунду после того, как она прижала меч к шее парня, ткнув кончиком туда, где должен был биться пульс. Эш понятия не имела, можно ли ему навредить. Она видела в каюте, как его ранили в живот и руку итрейские пехотинцы. Трик не стал истекать кровью. Не упал. Ваанианка на мгновение задумалась, на сколько кусочков его придется порезать, чтобы ослабить хватку.

Эшлин перешла на хрип:

– Убери от меня… г-гребаные руки.

– ЛУЧШЕ НЕ ПОДТАЛКИВАЙ МЕНЯ К ЛИХОМУ, ЭШЛИН.

– Неудачное в-выражение, учитывая… нашу историю…

Его рука сжалась сильнее, дреды зашевелились, словно пробудившиеся змеи. Может, с заходом солнц Трик и был ближе к прежнему себе, однако все равно оставался медленным. Но, Богиня, до чего же сильным. Его пальцы сомкнулись на ее коже, как ледяная сталь. Эш крепче прижала меч к его шее. Йоннен наблюдал за ними темными блестящими глазами – умными и злыми.

– Карта, – усмехнулась Эшлин. – П-помнишь?

Трик подержал ее еще с мгновение, а затем отпустил, и девушка по инерции попятилась назад. Не опуская меч и все еще ухмыляясь, потерла шею.

– Ты всегда был гребаной бабой.

– МОЖЕТ, КАРТА НА ТВОЕЙ СПИНЕ И ПОТУСКНЕЕТ ПОСЛЕ СМЕРТИ, ЭШЛИН, – сказал Трик, надвигаясь на нее. – НО ТЕБЕ МОЖНО ПРИЧИНИТЬ МНОГО БОЛИ, И НЕ УБИВАЯ.

– Видишь, так-то лучше, – она подмигнула юноше. – Немного пыла и рвения – такое я люблю. Но я свирепее тебя, Трикки. Я быстрее, красивее, и девушка, которую мы оба обожаем, в конце концов очутилась в моей кровати, а не твоей. – Ваанианка побарабанила пальцами по рукояти меча. – Я победила. Ты проиграл. Так что держись от нее подальше, лады?

– ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАК НЕУВЕРЕНА В СЕБЕ? ТАК БОИШЬСЯ, ЧТО ОНА ПОКИНЕТ ТЕБЯ, ЧТО ЗАЯВЛЯЕШЬ СВОИ ПРИТЯЗАНИЯ НА НЕЕ С ПОМОЩЬЮ МЕЧА?

– Нет у меня никаких притязаний, – огрызнулась Эшлин. – Она не моя. Она принадлежит себе. Но если ты хоть на секунду подумал, что я не готова омыться кровью, чтобы быть рядом с ней, когда все закончится, то ты сошел с ума. Ясно?

Эшлин опустила меч и подошла ближе. Ее макушка доставала ему лишь до груди. Но ее шепот все равно был исполнен угрозы:

– Делай, что должен. Луны, матери, мне плевать. Но если я учую, что у тебя иные мотивы, хоть намек на то, что этот бред с Анаисом подвергнет ее риску, тогда мы узнаем наверняка, могут ли мертвые умереть дважды.

Она отошла на шаг, не отрывая от него взгляда.

– Я сорву все три солнца с небес, лишь бы уберечь ее, слышишь? – поклялась Эшлин. – Я убью гребаные небеса.

Она послала ему воздушный поцелуй.

А затем развернулась и ушла.

Соколы выбрали прокуренную таверну на окраине доков и пили так, словно утром за всеми ними явится сама Черная Мать. Мия ссутулилась и низко надвинула капюшон на лицо, чтобы скрыть рабское клеймо на правой щеке и жуткий шрам на левой. Они находились не в самой людной части города, однако Мия была прославленным гладиатом, девушкой, которая одолела блювочервя, а ныне – и самой разыскиваемой убийцей в республике.

Она не хотела испытывать судьбу.

Мия пила умеренно и потягивала дерьмовые сигариллы, которые купила в баре, предпочитая слушать, а не болтать. Волнозор рассказывал о своих планах, связанных с театром, Брин – о «Магни», а Мясник перемывал косточки каждой проститутки, с которой спал после прибытия в Уайткип. Мия смеялась вслух и страдала молча. За последние пару часов она постепенно пришла к выводу, что ей не стоило сюда приходить. После этого вечера она больше никогда их не увидит.

Гладиаты столько боролись, стольким пожертвовали. Она не могла просить их сделать это снова – и уж тем более последовать за ней в Тихую гору, чтобы спасти старика, которого они почти не знали. С ее стороны было эгоистично даже думать об этом. Поэтому она перестала думать вовсе и просто наслаждалась их компанией. А когда отбило девять часов, вышла в уборную, пообещав вернуться.

Спустя несколько секунд Мия выскользнула через заднюю дверь таверны, надвинула капюшон еще ниже, чтобы скрыться от треклятого света, и поплелась по проулку обратно к докам. Мистер Добряк двигался по стене рядом с ней – тихий, как мертвая мышь.

– …Куда мы идем?.. – наконец спросил он.

– Обратно к «Деве». Она отплывает после десятого удара, помнишь?

– …Кажется, мы забыли нашу армию…

– Придется справиться без них.

– …Мия, я понимаю, что ты неравнодушна к…

– Я не стану этого делать, Мистер Добряк. Я думала об этом, но… не могу. Так что закрыли тему.

– …Ты не справишься одна…

– Я сказала, закрыли.

Тенистый кот возник на мостовой перед ней, заставив резко остановиться.