Мечница кивнула.
– Давайте придерживаться плана. Где Клауд должен был нас встретить?
– Он просто сказал, что будет ждать нас в пабе, – ответила Мия.
Сид окинул взглядом доки внизу.
– Не хочу все усложнять, но этот лощеный ублюдок не уточнил, в каком? А то я вижу как минимум двадцать пабов.
Мясник ухмыльнулся и покачал головой.
– Следуйте за мной, дорогие друзья.
Мия вновь покосилась на Трика, но юноша смотрел на штормовое море. Пользуясь случаем, она сжала Эшлин руку напоследок и, получив в ответ слабую, но благодарную улыбку, повернулась к гавани. Мясник повел их к оживленным докам, вонь протухшей рыбы и нечистот милосердно ослабла под дуновением неночного ветра с залива. Они пошли по извилистой тропе между чернильными домами, борделями и тавернами. Миновали святыни Леди Трелен и Налипсы, заставленные пожертвованными кубками с кровью, отрубленными частями животных и старыми ржавыми монетами. Слепых нищих, пьяных увальней и обычных прохожих. И наконец прибыли к большому и явно успешному заведению у самой воды.
На вывеске над дверью просто значилось: «Паб».[22]
– Мне это нравится, – объявила Мия.
Получив монетку от Сида, конюх забрал их лошадей. Семеро усталых путников сняли воображаемые шляпы перед охранниками и прошли в шумный зал таверны, набитой посетителями. Широкий и длинный бар был уставлен тысячью бутылок, и в нем эхом отдавалась тысяча баек. Стены были расписаны тысячью рук – чернилами, углем и свинцом, – выводивших декларации, бессмыслицы и поэмы:
– Найдите столик, – скомандовал Мясник. – Первый раунд за мой счет.
– Как любезно с твоей стороны, Мясник, – улыбнулась Мия.
– Да-да. Слушай, можно у тебя одолжить немного денег? За мной не заржавеет.
Мия вздохнула и передала ему пару бедняков из мешочка. Трик начал пробираться через толпу, возглавив процессию, и, как и на улице, все посетители поспешили расступиться перед ним. Они нашли столик в углу, по-прежнему заставленный пустыми кружками и залитый лужицами, которые подозрительно пахли мочой, но все так устали и замерзли, что это показалось мелочью. Они наконец-то сидели у огня после долгого пути под дождем, и это само по себе казалось маленьким чудом.
Все расселись за круглым столом, Йоннен оказался зажат посредине. Трик нашел стул у бара и сел с краю, чтобы лучше видеть зал. В пабе звучала мешанина дружеских бесед и жарких дебатов, пьяных отповедей и удачных ухаживаний, невероятных сказок и жестокой правды. Неподалеку от камина сидело трио менестрелей с лирой и барабаном и пело самую непристойную песню, которую Мие доводилось слышать.[23]
Вскоре Мясник вернулся с полным подносом пинт эля и расставил их перед всеми, включая Йоннена.
– За что выпьем? – спросила Мечница.
– За Леди Бурь? – предложил Сидоний. – Может, это ее немного задобрит.
Мясник поднял кружку.
– Целует на прощанье муж любимую жену, лобзать стекло бокала суждено вину, и розовый, порхая, мотылек целует сад, а вы, друзья мои, целуйте меня в зад!
– Как насчет тоста за друзей, которых нет с нами? – спросила Мия, поднимая кружку.
Эшлин кивнула.
– За друзей, которых нет с нами.
–
Мия встретилась с ним взглядом и пробормотала что-то неразборчивое в знак согласия. Эш неохотно кивнула. Все подняли кружки и отпили глоток, кроме Йоннена (который рассматривал напиток с уместным подозрением) и Трика (который даже не посмотрел на свой напиток).
– Так где, бездна его побери, Корлеоне? – спросил Сид, вытирая губы.
– У меня красное лицо? – требовательно спросил Мясник.
– Да не очень.
– Что ж, тогда он явно не у меня в жопе.
– Давай не будем углубляться в тему о том, что побывало в твоей жопе, Мясник, – попросила Мия.
– Кстати об этом, твоя мама передавала привет, – ухмыльнулся мужчина.
– Так! Оставь мою мать в покое.
– Говоришь прямо как твой отец, – хихикнул лиизианец.
Мия невольно рассмеялась и потрясла костяшками прямо перед его носом. Он отмахнулся от ее руки и снова поднял кружку.
– За тебя, прекрасная сучка.
Мия послала ему воздушный поцелуй и сделала большой глоток.
– У вас у всех
Они тихо пили эль, слушая шум паба и песню менестрелей в углу. К тому времени, как они добрались до седьмого куплета[24], все кружки опустели. Эшлин молча окинула стол взглядом и подняла брови. А затем, не встретив возражений, отправилась на поиски выпивки.
– Когда я впервые напился, – начал Сидоний, – то наблевал на себя.
– Я упала в океан и чуть не утонула, – сказала Мечница.
– Я женился, – признался Мясник.
– Ты выиграл, – кивнула Мия, прикуривая сигариллу.
Йоннен отодвинул свой эль обеими руками.
– Хороший мальчик, – улыбнулась Мия, целуя брата в макушку.
