– Он что, тоже будет есть? – изумился Гоар, которого монахиня кормила с ложечки из своей же миски. Он дернулся, она неуклюже ткнула говорившего в губы, и тот ударил ее по руке.– Осторожнее! Ты же меня обожгла. Нет, я не могу вкушать пищу, глядя, как этот труп заливает в себя похлебку.
– Не смотри,– пожал плечами Ренард.– Или не ешь.
– А ты можешь? – Гоар задохнулся от возмущения – и тут же закашлялся.
Цесарея вовремя убрала подальше миску с едой, иначе он бы ее опрокинул.
– Я могу,– невозмутимо отозвался Ренард.– Конечно, могу. Я же бывал в Алкмааре. У них предки садятся с живыми за стол. Иногда приглашенных мертвецов бывает куда больше, чем живых. А у нас всего лишь один мертвец. Да и тот выглядит вполне прилично. Как будто его только что прикончили. Свежачок.
Дарган улыбнулся. При всей язвительности, шутки Ренарда его не оскорбляли.
– Впервые вижу, чтобы проклятые спелись с кем-то из нежити,– заявил Гоар, наконец, прокашлявшись.
– Все мы люди,– невозмутимо заметил Ренард, под шумок наливая себе из общего котла добавки, а затем щедро наполняя миску сидевшего рядом Торма.
Парень мгновенно заработал ложкой.
– Нет,– сказал Дарган, решив подыграть следопыту.
– В прошлом люди… – уточнила Тейра.
– Нет. Даже не в прошлом.
– Нет? – изумилась Тейра.
– Мы не люди, не проклятые и не нежить.
– А кто же? – спросил Джастин, угодив в нехитрую ловушку.
– Переодетые эльфы.
– Что, листогрызы? – изумился Гоар, тоже приняв сказанное Дарганом за чистую монету.
Меченый расхохотался и подмигнул. Торм подавился похлебкой и едва не разлил себе все на рубаху.
– Грызем листья, все грызем листья! – захохотал вдруг Ирг.
Идразель посмотрел на смеющихся с подозрением. Нет ли в этом подвоха – втереться в доверие, ослабить путы и бежать. Но нет, веревка держала пленников прочно, каждый узел на ней Дарган скрепил магическим заклинанием. Иногда очень полезно иметь под рукой алкмаарца – они все природные маги.
Когда алкмаарец наклонился, устраиваясь на ночь, из-под одежды выскользнул медальон и, свесившись на цепочке, сверкнул как-то по-особому ярко. Как будто не свет костра в нем отразился, а яркий солнечный луч. Алкмаарец спешно убрал талисман. Но было поздно. Меченый хищно облизнулся, но тут же с постным видом опустил глаза и спрятал руки под мышки, будто сильно замерз.
До того как стать сектантом Меченый был вором. Но только не имперским вором из Серой Гильдии, а самым обычным воришкой. Он всю жизнь крал, с того момента, как себя помнил. В детстве внешность у него была ангельская – голубые глаза, золотые кудряшки, пухлые щечки, так, наверное, выглядели те коварные ангелы, что подначили людей устроить в Невендааре хаос и «подставили» наивного Бетрезена. Новоявленный ангел крал все, что попадалось под руку, и едва лишь замечал тугой кошелек на поясе торговца или золотую цепочку на женской шейке, то уже не мог удержаться от соблазна. В его родном городе за кражу полагалось отрубать руку. Мальчишку поймали на базарной площади в тот момент, когда он срезал с пояса жены мясника вышитый золотом кошелечек. Меченому в ту пору было девять лет, и сама пострадавшая, поначалу отвесившая маленькому вору звонкую оплеуху, узнав от стражника о грядущем наказании, испугалась и прослезилась даже, взглянув в небесно-голубые глаза преступника. На суде сердобольная горожанка попросила заменить страшную кару поркой и наказанием в виде года работ. Судья учел ее просьбу, конфисковал кошелек вместе с содержимым в счет судебных издержек, а Меченого (тогда его звали как-то иначе, кажется, Попрыгунчиком) отправили работать в лавку к супругу пострадавшей, мяснику, искупать причиненный семье урон. Разумеется, после хорошей порки. Поскольку палач милосердием не страдал, парнишка дней десять провалялся в постели.
Оправившись настолько, что задница перестала саднить, и можно было хлебать наваристый суп из костей и требухи сидя, а не стоя, мальчишка тут же украл кошелек госпожи, у ее супруга мула, у подмастерья – медную бляху со знаком цеха, а напоследок прихватил с кухни жареного поросенка. Попрыгунчик собирался стащить и живого, да только розовый негодник в своей клетке визжал так истошно, что тут же выдал бы вора.
Верхом на муле Меченый покинул город и два года бродил по дорогам из одного города в другой. Всякий раз он представлялся подмастерьем мясника, в доказательство показывал бляху. Мясники охотно брали на работу в лавки бойкого мальчишку. Проработав неделю, воришка втирался в доверие, крал все, что попадалось под руку, и сбегал.
