— Значит, на этом все, — прошептал он, укладывая его ладонь себе на щеку.
— После свадьбы… — Тартас не договорил.
— Да, после свадьбы, — Вильям закрыл глаза.
— Мне пора уходить, — произнес Тартас, не шевелясь.
— Еще минутку, ладно? — тихо попросил Вильям.
— Только если пару минут, — ответил Тартас и сам закрыл глаза, которые внезапно наполнились слезами.
Аудроне снился сон. Очередной кошмар из прошлого, который нечасто посещал ее, но все же заглядывал в гости без приглашения, как навязчивый сосед, желавший сунуть нос в чужие дела.
Аудроне вошла в рубку наблюдения и поздоровалась с командой ученых, с которыми корпела над реализацией проекта несколько лет. Приблизилась к одному из голографических экранов, оценила ход эксперимента. По правую руку от нее за защитными прозрачными панелями и экранами располагался венец совместного творения лучших умов Вселенной — ускоритель частиц, построенный по новой технологии и способный создать пусть и маленькую, но все-таки «черную дыру».
Основные элементы этой гигантской установки были спрятаны от посторонних глаз на нижних уровнях космической станции «Квик» именуемой в узких кругах «Теневым Двором». О том, что там проходили особую подготовку офицеры флота — знали все. Но что мифический «Теневой Двор» — это еще и база для интересных научных экспериментов — вот это для многих могло стать сюрпризом.
Ускоритель частиц нового поколения строили на «Квике» два года. Тестовые запуски системы показывали стабильную работу и абсолютную управляемость ситуацией. О трех десятых процента «непредвиденных» изменений при выводе работы установки на полную мощность все, как будто, позабыли.
Аудроне покосилась на красную кнопку, спрятанную за защитной прозрачной панелью на горизонтальном пульте управления. Дай Бог, чтобы не пришлось ее сегодня нажимать.
— Восемьдесят процентов от максимальной скорости, — произнес один из профессоров. — Показатели стабильные.
Ей бы очень хотелось увидеть формирующуюся сингулярность своими глазами, однако это было невозможно. Шарообразный защитный купол, поблескивающий в лучах искусственного освещения, лишал Аудроне возможности наблюдать за всем своими глазами. Вместо них у нее были датчики, приборы и цифры, которые появлялись на голографическом табло.
— Девяносто пять процентов, — объявил профессор Допсон.
— Слишком быстро скорость набирает, — напряглась Аудроне.
— Все, сто процентов! — радостно произнес Допсон, как будто не слышал замечания.
— Формируется, — заулыбалась белоглазая Гретта — самая пожилая женщина в команде ученых.
— Вижу, — монотонно ответила Аудроне, пристально глядя на табло.
— Есть! — Допсон подскочил со стула и едва ли не стал прыгать от радости. — Мы создали ее!
— Только она нестабильна, — Аудроне наклонилась к экрану. — Я одна вижу скачок расширения аккреционного диска?
— Он небольшой, — откликнулся профессор Солжет.
— Новый скачок, — озвучила Гретта, голос которой перестал излучать веселье.
Допсон согнулся над мониторами в панели управления. Аудроне пощелкала пальцами. Развилка. Все еще может быть хорошо. Практически достоверный прогноз. Все еще может быть отлично!
— Сахида, она расширяется! — прокричал Солжет.
Или нет…
Запищали приборы тревожного оповещения. Аудроне бросилась к пульту управления. Словно в бреду открыла пластиковую защитную панель и хлопнула ладонью по красной блок-кнопке. Повернула голову к Солжету и увидела ужас в его глазах. Этот ужас останется с ней на всю жизнь. После него была только вспышка света, ослепившая ее на мгновение.
Аудроне так и осталась стоять. Зрение вернулось не сразу. Точнее, она не сразу поняла, что оно к ней вернулось. Чернота вокруг мимикрировала под слепоту, а внезапно повисшая абсолютная тишина — под глухоту.
— Солжет! — позвала Аудроне и услышала собственный голос, эхом разносящийся вокруг.
«Солжет. Солжет. Солжет. Солжет.» — доносилось со всех сторон.
— Допсон! — закричала Аудроне.
«Допсон! Допсон! Допсон! Допсон!» — понеслось вокруг.
— Меня кто-нибудь слышит?
«Меня кто-нибудь слышит? Меня кто-нибудь слышит? Меня кто-нибудь слышит?» — наперебой отвечала темнота. И вдруг свет впереди. Точка. Маленькая, но яркая. Она росла, как будто стремительно приближалась к Аудроне. Точка превратилась в узкую линию и на огромной скорости пронеслась мимо. Вместо нее появилась другая, такая же точка. И та тоже превратилась в линию, проносящуюся мимо. Третья. Четвертая. Они стали появляться по две, три, пять, семь, пока вокруг из-за этих линий не стало так же светло, как днем. Аудроне повернула голову и стала замечать картинки. Они выстраивались из этих линий. Как будто голопроекцию кто-то разрезал на тонкие полоски, а затем наклеил их на один лист бумаги, оставив между ними зазоры.
— Где я? — прошептала Аудроне, немея от ужаса, потому что на этих картинках видела себя в мундире ВКФА.
«Где я? Где я? Где я? Где я?» — раздалось со всех сторон.
— Сумеречная зона? — предположила Аудроне, пытаясь понять, где находится.
