— Тартас Онью хочет вас видеть, — произнес он.
— Тартас, — задумчиво протянула Аудроне. — Пустите его.
Когда Тартас вошел в палату, Аудроне на мгновение задержала дыхание. Друг смотрел на нее не так, как всегда. В абсолютно черном равнерийском взгляде появилось то самое пресловутое устрашение. Или, возможно, ей это только показалось?
— Ты мне не сказала… — произнес Тартас, вместо приветствия.
— О чем? — тут же насторожилась Аудроне.
Тартас подошел к ее кровати и наклонился к лицу Аудроне.
— Что Вильям умрет.
— Я не допущу этого, — прошептала она и протянула руку, чтобы погладить Тартаса по щеке, но он резко отклонился назад и выпрямился.
— Меня поражает твоя самоуверенность, — прохрипел его голос. — Думаешь, ты умнее всех? Гениальная проныра с иллюзией выбора вместо цели? Все началось с тебя. С твоей проклятой теории. Зачем ты ее создала? — Тартас снова наклонился к ее лицу, бросая обвинение в лоб. — А если и возникла она в твоей голове, зачем ты рассказала про нее остальным?
— Я верила, что смогу помочь миру сделать правильный выбор, — Аудроне сжала пальцами край одеяла.
Сейчас Тартас ее пугал. Татуировки на его лице деформировались, углубляясь в межбровные и носогубные складки, которые от гримасы злости и недовольства стали более выраженными. Милого друга, который скрывался за разукрашенным символами лицом, внезапно не стало. Его место занял равнериец, рычащий на нее, словно зверь перед нападением.
— Помогла миру? — спросил Тартас. — Почему тогда результата ноль? Только жертвы и террор. Гордыня — один из смертных грехов, Аудроне. И ты согрешила. Твое открытие — это приговор для человечества. Они же никогда не остановятся. Будут продолжать проводить эксперименты с сингулярностью, чтобы по твоим расчетам вычислить все новые и новые контрольные точки. Ты обречена быть заложником, Аудроне. И все, кто сменят тебя, тоже. Твой черный ящик называется «вечная зависимость». И ты его открыла. Добро пожаловать в мир, где от предназначения не уйти, — Тартас резко разогнулся и отвернулся.
— Я не позволю Вильяму погибнуть, — прошептала она в ответ.
— Говоришь так уверенно, будто сама веришь в это. Ты и себя-то защитить не в состоянии, — он указал на провода приборов, подключенные к ее телу. — Любое из твоих предсказаний, всегда будет только прогнозом, с которым ты можешь просчитаться. А после появления в твоей жизни Киарана ошибаешься ты слишком часто.
— Почему ты только сейчас на меня разозлился? Из-за Вильяма?
— Ты играешь чужими жизнями и не рассказываешь о реальных рисках. Мы с тобой через многое прошли, но никогда ты не была такой жестокой, как сейчас.
— Ты проходишь свой путь, Тартас. Вильям — свой. А я шагаю тропой погибшей Аудроне Мэль. Эта реальность уникальна, а я не пророк. Думаешь, мне не страшно? Каждый из нас может сгинуть в любой момент, и Вселенной будет на это наплевать. Я сказала, что спасу Вильяма. И приложу все силы, чтобы сдержать обещание. А ты возьми себя в руки и постарайся не натворить глупостей. Помни, что поставлено на карту.
Тартас сжал губы в прямую линию и ничего не ответил. Он покинул палату так же быстро, как и вошел в нее.
Аудроне повернулась в кровати и прижалась лицом к подушке. «Одиночество — удел многих гениев», — сказал когда-то Инаг. Никогда Аудроне не рассматривала эту цитату с точки зрения одиночества мысли, когда знание, страшное и опасное, становится проклятием слишком пытливого ума. Неужели именно это и имел в виду Инаг, произнося ту фразу?
— О, дорогая, только не говори, что ты плачешь! — голос Сюзанны заставил Аудроне вздрогнуть.
Она обернулась и увидела «родительницу» в дверях.
— Встретила Тартаса, — «мать» указала рукой куда-то за спину и вошла в палату. — Мне показалось, ты его чем-то расстроила.
Голос «матери» сочился издевкой, и Аудроне мысленно приготовилась к очередной словесной схватке.
— Тебе показалось, — ответила она, поправляя подушку.
— Как чувствуешь себя? — Сюзанна присела на край кровати и пригладила одеяло в ногах Аудроне.
— Сносно. Доктор Брос сказал, что завтра меня выпишет.
— Верно, — кивнула она. — А еще он сказал, что ты отказываешься от встречи с капитаном Рурком. Опасаешься, что, увидев тебя в потрепанном состоянии, он испугается и сбежит к папуле?
Аудроне щелкнула пальцами и широко улыбнулась «матери». Конечно же, «Анвайзер» совершал прыжок в гиперпространстве, следовательно, Сюзанна могла позволить себе говорить, не виляя.
— Хотел бы — давно убежал.
— Никогда не задумывалась, почему он остался с Альянсом, даже когда его выпустили из-под стражи? — спросила «мама».
— Потому что винит отца в смерти матери и в своем пленении, — не мешкая, ответила Аудроне. — Отец переметнулся на сторону Армии Освобождения, значит они — такие же плохие, как и Орландо Уолш.
— Хочешь правду расскажу?
— Какую? — Аудроне прищурилась, ожидая услышать очередной гадкий секрет.
— Угадай, кто предал и сдал Орландо Альянсу накануне восстания на Дженерии?
Аудроне молча смотрела на «мать».
