Джексон уклонилась от его руки, не в силах вынести прикосновения. Она все усилия прилагала к тому, чтобы дышать.
— Люциан, прикажи Антонио сейчас же оставить машину. Мне необходимо выйти. Остаток пути я пройду пешком. Здесь недалеко.
— Почти рассвело, любовь моя, — промолвил он тихо без всяких интонаций, не будучи, очевидно, ни «за», ни «против» ее решения.
— Я не могу здесь дышать, Люциан. Останови машину, — ей хотелось бежать так быстро, как только это возможно, будь то от себя или от того, что случилось этой ночью, она не знала. Она знала лишь то, что должна оказаться на свежем воздухе. — Мне необходимо побыть одной. Пожалуйста, просто останови машину и позволь мне самой вернуться в дом. Я должна побыть одна.
Черный пристальный взгляд Люциана еще раз прошелся по ее лицу — задумчивый, подозрительный. Его сознание скользило в ее. Он прочитал настойчивую потребность Джексон побыть в одиночестве, побыть на свежем воздухе, иметь возможность свободно дышать. В ее сознании был такой хаос, что у нее возникли проблемы с дыханием.
Автомобиль сразу же повернул к обочине, и Джексон поняла, что Люциан приказал Антонио остановиться. Мгновенно выбравшись из машины, она бросилась бежать, оставляя позади себя покрытую асфальтом дорогу и направляясь к открытому лугу, тянущемуся до самых холмов и южной стороны поместья. Она бежала параллельно дороге, пока машина не скрылась за поворотом и не исчезла из вида. После чего молниеносно сменила направление и побежала вверх по холму, подальше от дома, в сторону утесов. Дважды она была вынуждена останавливаться, склоняясь, так как ее тело протестовало против ужасного преступления, совершенного просто потому, что кто-то знал ее. Кто же она такая? Магнит для монстров? Что-то, внушающее ужас, внутри нее так и притягивает демоническую сторону в других людях. И не она платит за это цену, а прочие невинные лица.
Джексон слышала разговоры, как в многоквартирном доме, так и в общей комнате в участке. Шепот, молчаливое осуждение. Большинство ее друзей боялись заговорить с ней, никто не хотел быть замечен рядом с нею, все они боялись за свои семьи… и правильно делали. Последняя резня была намного хуже всего того, что когда-либо совершал Дрейк. Этот вампир оказался способен на массовое убийство в двух местах одновременно.
Она продолжила бежать так быстро, как могла. Когда тропинка стала более крутой, и она стала спотыкаться на каждом шагу, из ее глаз брызнули слезы, заливая лицо и затуманивая зрение. В голове у Джексон не осталось ни одной разумной мысли, она действительно не знала, что собирается делать дальше. Знала только то, что убийства не могут больше продолжаться. Ее отец. Ее мать. Ее обожаемый младший братишка Мэтью. Вся семья Андерсонов, даже бедная Сабрина, приехавшая домой на каникулы. Потом ее соседка Кэрол. Милая Кэрол, единственным преступлением которой было наблюдать каждое утро восход, умерла от того, что разделила эту радость со своей соседкой. А теперь все эти невинные жертвы.
Продолжая рыдать, она карабкалась по крутой скале к вершине утеса. Но едва она оказалась на верху, как земля вздрогнула и ушла у нее из-под ног, как на американских горках. Над головой кружились темные облака, кипя, словно в котле. От облака к облаку проносилась молния, ударяя в землю раскаленной добела зазубренной стрелой, а звук грома почти оглушал ее. Закричав, она бросилась к краю утеса. Если не будет Джексон, то у Дрейка пропадет необходимость вновь кого-либо убивать.
Она попыталась двигаться вместе с землей, раскачивающейся под ее ногами, приближающей ее все ближе и ближе к краю. Но едва ее нога ступила в пустоту, крепкая рука обвилась вокруг ее талии и полностью подняла ее над поверхностью.
— Люциан, — прошептала она его имя, цепляясь за него, ее единственное здравомыслие в безумии этого мира. Ее хрупкие руки обвили его шею, и она уткнулась лицом в успокаивающее тепло его плеча.
Она чувствовала, как дрожь сотрясала его тело. Джексон подняла голову и увидела ничем не прикрытый ужас, горящий в темных глубинах его глаз. Он наклонил свою голову и властным поцелуем впился в ее рот как раз в тот момент, когда небеса над ними разверзлись и дождь пролился на землю.
— Я нуждаюсь в тебе, Джексон, — тихо, но отчетливо произнес он каждое слово. — Ты не можешь оставить меня одного в этом мире.
Вспышки молнии шипели и танцевали вокруг них. Раскатывался и грохотал гром:
— Ты не можешь оставить меня одного.
— Я знаю, знаю, — прошептала она в ответ, прижимаясь ближе, жертва в гуще мира, рушившегося сейчас вокруг них. — Просто я понятия не имею, что произошло, о чем я только думала. Мне так жаль, Люциан, мне так жаль.
— Ты не должна так говорить. Никогда так не говори, — его рот вновь заскользил по ее, горячий и страстный от страха и поднимающегося желания: — Мне необходимо знать, что ты сейчас здесь, со мной.
