— Совершенно верно, на это время наши тела погружаются в летаргический сон, но мы не совсем беспомощны и можем защитить себя. Я невероятно могуществен, ангел, нет ни единого шанса, что кто-то сможет причинить тебе вред. Я бы никогда не позволил этого.
Джексон пошевелилась в его руках, прижимаясь ближе. Находясь тенью в ее сознании, он мог видеть, каким страшным местом видится ей его мир — такой древний и отличный от ее, такой наполненный мифами и предрассудками, насилием и существами ночи. И Люциан еще крепче обнял ее.
— Если нам когда-либо потребуется помощь, Джексон, мой брат всегда поможет нам.
— Мне неприятно лишать тебя иллюзий, Люциан, но твой брат живет в Париже. Я видела его адрес. Это не просто за углом, даже по твоим стандартам.
— Если ты окажешься в большой беде, он сможет прийти тебе на выручку так же, как и я, но издалека. «Видя» твоими глазами он поможет тебе, одолжит свою силу, даже уничтожит врага, угрожающего тебе.
Мысль о любом другом мужчине, роющемся в ее мыслях, стала внезапно отвратительна ей. Почему-то она не возражала против Люциана, читающего ее мысли, почему-то это казалось ей естественным, она не могла понять, но знала точно — ей не хотелось бы, чтобы кто-нибудь еще узнал про нее те же вещи, что и он.
Люциан был до смешного доволен ее размышлениями, несмотря на то, что она так свободно чувствовала себя в компании мужчин, которые раздражали его больше, чем он этого желал. Ему хотелось, чтобы она хотела его,
— Ты выглядишь печальным, — она положила ладонь на его руку и кончиком пальца другой руки дотронулась до его рта: — Твои глаза, Люциан. Иногда ты выглядишь таким печальным, что это разбивает мне сердце. Я знаю, что являюсь для тебя большим разочарованием, потому что не могу делать те вещи, которые всегда делали женщины твоей расы, но я стараюсь. Действительно стараюсь.
— Ты никогда не смогла бы разочаровать меня, ангел. Даже не вздумай позволять таким мыслям появляться в своей головке. Каждый проведенный с тобою миг доставляет мне огромную радость, — он направил ее к кровати, попросту тесня ее своим большим сильным телом. Солнце поднялось в небе, он мог чувствовать это, чувствовать его влияние на свое и так уставшее тело. — А твое обучение еще не один раз доставит мне радость.
Джексон почти рассеянно села на постель, в глубокой задумчивости прикусив нижнюю губу.
— Я не хочу, чтобы ты расстраивался из-за меня. Ведь все дело в этом? И не надо жалеть меня, Люциан, я не выношу этого.
Не отвечая, он стащил с нее махровый халат, хотя она сделала попытку удержать его, сохраняя приличие. Его собственный халат свалился на пол бесформенной кучей. От легкого толчка его руки она упала на кровать, уставившись на него своими большими глазами.
— Как я вообще могу испытывать чувство жалости к женщине, у которой в Спутниках жизни сам Люциан Даратразанофф? Он невероятно красив… мне известно об этом из надежного источника. Сексуален. Но по мне лучше использовать определение —
Джексон знала, что покраснела всем телом. Его руки двигались по ее коже нежно, в ленивом исследовании, словно он не мог удержаться и не дотрагиваться до нее. Она закрыла глаза и целиком отдалась ощущениям его рук на своем теле.
— Он горяч, но также и весьма высокомерен.
— У него прекрасные глаза, — прошептал он, его губы нашли уголок ее рта, дразня, пробегая, нежно прикусывая зубами, — тебе нравятся его глаза.
Удовольствие, которое он доставлял ей, было непередаваемым. Она не могла подобрать слов, чтобы описать ощущения, охватившие ее тело. Теплота. Счастье. Люциан потворствовал себе, проводя руками по ее коже, восхищаясь ею. Обхватил кремовую возвышенность ее груди, получая ничем несравнимое удовольствие от ощущения, как ее соски умоляюще толкались в его ладони. Наклонив голову, он запечатлел поцелуй прямо посередине ее горла. Его волосы, в изысканном мучении, скользнули по ее груди.
